Чтение онлайн

— На «Амазоне», — соврал я.

Охранник попросил меня поднять руки и обыскал с ног до головы. В кармане куртки он обнаружил бутылочку с таблетками. Осмотрел ее. Я показал водительские права.

— А рецепт на эти синенькие таблеточки у вас есть? — спросил охранник.

— Есть, — ответил я и полез за рецептом в бумажник. — Я за новой порцией. Согласитесь, они очень красивые.

— Что есть, то есть, — кивнул охранник и вернул мне пузырек.

Я дернулся, почувствовав щекотку: Чаз скользнул коготками мне по животу, устремившись куда-то в сторону ремня, будто намереваясь сбежать. Я изобразил, что громогласно чихаю, крутанулся, согнулся и запихал непокорного грызуна обратно под рубашку.

Охранник тем временем взял крошечный калаш длиной сантиметров в двадцать, поднес к носу и принюхался.

— Порохом пахнет, будто из него стреляли, — покачал он головой.

— Совсем как настоящий, правда? — хмыкнул я.

— Можете идти, — буркнул охранник, стараясь при этом не смотреть мне в глаза.

— Я в курсе. Я мог идти, еще когда сюда пришел, — произнес я, взял калашников, кинул в сумку и спешно удалился. Мне нужно было побыстрей закончить здесь все дела и возвращаться домой, чтобы успеть на крайне важное вечернее заседание городского совета.

Суслики умеют обращаться со сварочными аппаратами. Они с завязанными глазами соединят вам нейтраль и заземлитель в щите питания. Им известна разница между теоретической и прикладной физикой. Подавляющее большинство сусликов осведомлено о связи принципа инвариантности скорости света с общей и специальной теорией относительности. Именно поэтому я уже ничему не удивляюсь. Я понимаю: от этих грызунов можно ждать чего угодно.

В последнее время изо дня в день вся корреспонденция оказывается сложенной аккуратной стопочкой на моем столе. Это все благодаря стараниям Чаза, который научился взламывать почтовые ящики на нашем почтамте. Я сказал его величеству, что предпочитаю забирать письма из ящика лично, но он меня не слушает. Ну а я продолжаю ходить на почтамт, из раза в раз убеждаясь, что мой почтовый ящик пуст.

Когда я вернулся в Булл-Ривер Фолз, народ уже вовсю подтягивался к мэрии, располагавшейся в здании, где некогда находилась бильярдная и салун — чуть в стороне от Мейн-стрит, рядом с закусочной «Гриль и сковородка».

В актовом зале мэрии публика уже успела рассесться на серых металлических раскладных стульчиках. На стене виднелись металлические крепления, оставшиеся от шкафов с выпивкой, стоявших тут в те времена, когда здесь находился бар. В холодное время года, когда в зале жарко натоплено, принюхавшись, еще можно уловить едва заметный солоноватый запах, напоминавший об уксусе, которым некогда выводили с деревянного пола пятна крови и пролитой выпивки. Сейчас пол был скрыт истоптанным коричневым ковром. Стены, отделанные узловатыми сосновыми панелями, хранили на себе следы от ударов пивных бутылок, которыми посетители швырялись друг в друга, а в потолке из прессованной жести местами виднелись пулевые отверстия. Сколько всего повидал этот зал — просто уму непостижимо!

Обнаружив, что все места уже заняты, я достал блокнот и прислонился к стене. Кто-то в последнем ряду во весь голос распинался:

— Помнится, тут однажды такая драка случилась! Одному деду, Кипу Хоффману, он еще магазин комбикормов держал, вообще нос отгрызли. Всю стену кровищей забрызгал. Ему башку одеялом перевязали. Он после этого умом тронулся, и еще жена от него ушла: выглядел Кип без носа достаточно стремно. Потом окончательно рехнулся, во время бурана запрыгнул в вагон товарняка… Ну и замерз насмерть. Представляете, он же голым туда залез, из одежды на нем были только часы да ковбойская шляпа.

Дора Маккой явилась на заседание с мешком из джутовой ткани, в котором явно лежало что-то тяжелое. Я решил, что она принесла с собой документы, которые собиралась пустить вход, чтобы помешать дальнейшему расширению площади курорта. Кто-то встал, уступил ей место, и старуха села. На миг она устремила взгляд в потолок, после чего аккуратно поставила мешок на пол возле ног.

Мэр и шестеро членов городского совета расселись по местам за стоявшим на помосте столом, после чего глава города, призвав всех к порядку, объявил о начале рассмотрения первого пункта в повестке сегодняшнего заседания — о передаче дополнительных ста гектаров земли горнолыжному курорту «Золотое ущелье».

Из-за стола поднялся Гай Винклер, состоявший в Обществе охраны реки Булл-ривер. Он указал на две карты; на одной штриховкой была указана территория, которую на данный момент занимал курорт, а на другой — земля, которую ему собирались передать. Я сразу понял, что если этот участок все же достанется курорту, то колония сусликов, примыкавшая к ранчо «Последний шанс», обречена.

Гай Винклер тщательно подбирал слова, поглядывая на сидящих членов совета.

— В рамках моего выступления мне бы хотелось обратить внимание, господин мэр, вот на какой момент. Он — самый важный. Если мы передадим эти земли курорту, то поставим под угрозу уничтожения уникальнейшие для нашего округа водноболотные угодья, образовавшиеся в нашей долине естественным образом в незапамятные времена. Я знаю, застройщик уверяет, что данные угодья сформировались относительно недавно в результате многолетней мелиорации полей на ранчо. Я располагаю убедительными доказательствами, что это не соответствует истине. Мне бы хотелось еще раз повторить, что мы имеем дело с уникальной экосистемой, утрата которой может повлечь за собой, помимо всего прочего, судебный иск от федеральных властей.

Мэр снял очки для чтения и перебил докладчика:

— Мистер Винклер, то, что вы сейчас рассказываете, нам прекрасно известно. Наша юридическая служба не разделяет ваших опасений по поводу того, что федералы на нас осерчают. У них есть дела поважнее.

Винклер посмотрел на настенные часы, раздал копии своего доклада членам совета и поблагодарил присутствующих за внимание. Мэр прочистил горло и, прищурившись, обвел взглядом зал.

— Сегодня у нас есть время выслушать только двух человек, возражающих против того, чтобы удовлетворить просьбу корпорации «Золотое ущелье». Спасибо, мистер Винклер, вслед за вами слово предоставляется миссис Маккой, с которой, я уверен, вы все хорошо знакомы, однако для начала мне бы хотелось самому кое-что вам сказать. — Мэр снова надел очки и посмотрел на собравшихся сквозь них. — После обсуждения мы готовы выслушать комментарии горожан. Настоятельно рекомендую говорить емко, по существу и не повторять то, что уже говорили другие. Давайте как-нибудь управимся до полуночи. А то у нас в последнее время больно много всяких совещаний, причем у меня такое впечатление, что чем дольше они длятся, тем меньше от них толку. — Градоначальник поправил очки. — Итак, о чем, собственно, спор? Об участке водно-болотных угодьев, которые компания «Золотое ущелье» намеревается превратить в эдакую буферную зону между территорией курорта и частными домами по краю гольф-клуба. Компания уже представила природоохранный план, получивший нашу поддержку и одобрение. Мы все это обсудили еще утром на рабочем совещании вместе с комитетом городского планирования. Я не говорю сейчас ничего нового. все это уже освещалось нашей газетой. Кроме того, глава комитета городского планирования предоставил совету окончательный список рекомендаций. Сегодня вечером совету предстоит вынести решение. Согласно опросу общественного мнения, жители нашего города, в целом, согласны с политикой городской администрации. — Мэр опустил взгляд на стол и принялся рыться в бумагах. Не отрывая от них глаз, он бросил: — Мы вас внимательно слушаем, миссис Маккой.

Дора встала, затолкнув каблуком мешок подальше под стул. Первые десять минут женщина разбирала историю реализации строительного проекта «Золотого ущелья». Мэр начал терять терпение. Казалось, Дора помнила наизусть результаты всех гидрологических изысканий, равно как и содержание всех кадастровых записей и всех природоохранных планов, в том числе и исследования о том, какое количество лосиного навоза приходится на гектар земли, переданной курорту.

— Да, гадят они много, Дора, — перебил ее мэр. — Результаты этого исследования нам прекрасно известны.

— Можете, конечно, считать, что это помереть до чего смешно, — рявкнула Дора. — Но лосям следовало оставить побольше земли. Им просто некуда деться. Скоро у нас тут будут только гольф-кары, парковки и дурацкие лавчонки со всякой дребеденью, которых уже полно на Мейн-стрит. Весь город превратили в сувенирный магазин. — Дора повернулась к залу. Она нетвердо держалась на ногах. Кровь отлила от ее лица.

Старуха продолжала вещать, а я смотрел, как подрагивает ее здоровая рука. В какой то момент Дора вытерла лоб рукавом джинсовой рубахи.

— Помяните мое слово, — промолвила старуха хриплым голосом. — Эти засранцы высосут из нашего города все соки и свалят, а нам оставят после себя лишь горы мусора.

Дора Маккой зашлась в надсадном приступе мокрого кашля, от которого всем стало не по себе. Старуха поднесла ко рту красную бандану, после чего обхватила здоровой рукой больную, словно боялась, что та отвалится. Еще пару минут она жаловалась, что администрация курорта подобралась совсем близко к восточной границе ее владений и проложила там трубы для машин, производящих искусственный снег.