Чтение онлайн

– Странная у вас, коринфийцев, манера изъясняться.- Конан разжал кулаки.- Впредь, будь любезен, выражайся понятнее, а то в такой чудесный день мне что-то не очень хочется вырывать длинные языки из глоток.

– У вас, киммерийцев, тоже есть свои странности. К примеру, бросаться на человека, не дослушав его до конца.

– А у нас в Киммерии говорят: необязательно жрать весь окорок, чтобы понять, что он тухлый.

– В тех местах, откуда я родом, люди любят повторять: не хватайся за кинжал прежде, чем поймешь, зачем тебе это нужно.

– Я родился в Киммерии, и тебе придется с этим считаться.

– Ладно, варвар. Но и ты выслушай меня до конца, не перебивай ударами кулаков по столу.

– Валяй.- Северянин подлил себе в кружку вина.- Я весь – одно большое ухо. Как говорят у нас в Киммерии.

– Кроме воровского ремесла, я никогда ничем не занимался. За пределами Коринфии не бывал и не собираюсь. В Конверуме живу уже не первый год. И знаю, что говорю. Одно-два удачных дела, Конан из Киммерии, и за тобой будет гоняться не только городская стража, но и все «тени» города. Во главе с Королем Теней. И эти вторые найдут тебя быстрее – так быстро, что и пикнуть не успеешь. Найдут, отберут улов и нож под ребро загонят. Такие уж тут законы. Чужак, что не делится награбленным,- а у тебя ведь и в мыслях не было делиться, верно? – должен быть умерщвлен, а добыча остаться в городе. Выхода два: или вовремя унести отсюда ноги, или примкнуть к какой-нибудь шайке, делиться с ней и проворачивать вместе с ней дела. Я предлагаю тебе поучаствовать в одном дельце. Улов ожидается хороший, надолго хватит… но одному такой не взять. На твою долю никто не посмеет посягнуть, кто посягнет – сам окажется вне воровского закона «теней»… Что скажешь?

– Плевал я на ваши законы,- сказал Конан.- Я живу по своим. Ну а в дельце поучаствовать можно, коли оно мне понравится. Рассказывай что к чему.

– В этой харчевне столы стоят слишком близко друг к другу. Не желаешь ли прогуляться по городу?

Огибая на узких улочках рассевшихся попрошаек, уличных торговцев, снующих туда-сюда горожан, уворачиваясь от всадников и повозок, они вышли к протекающей в центре и разделяющей город надвое реке. Задержались ненадолго – и то лишь из простого любопытства – около крикливого городского глашатая, который на углу двух улиц наизусть выкрикивал последние новости, то и дело замолкая, чтобы набрать побольше воздуха в грудь.

– Переговоры об охране Дороги Королей!… между Коринфией и Немедией!… отложены на неопределенное время!… Сенатор Моравиус собирается!… голосовать против!… совместного патрулирования Дороги!… Вчера ночью в нашем городе произошло нападение!… На лавку небезызвестного купца Хамара!… В этом преступлении обвиняют пособников знаменитого разбойника!… который именует себя!… Аффендосом, Королем Теней!… Сенат повысил сумму награды за сведения о нем на двести золотых!…

При последних словах подельники, не сговариваясь, поспешили прочь.

– Да кто он такой, этот Аффендос? – на ходу поинтересовался Конан.

– Ох, лучше не спрашивай,- откликнулся Вайгал.

Через два квартала они снизили темп. И вскоре вышли к реке.

Облокотясь на деревянные перила широкого моста, повернувшись спиной к воде, источающей ароматы городских нечистот, Конан и Вайгал кололи и ели орехи, купленные по дороге у горластого лоточника. Людей мимо проходило множество, но никто не мог подслушать их разговор.

– Политика – помойная яма, в которой плавают слитки золота.- Вайгал раздавил ладонью очередной орех, положив его на деревянный брус. – И надо уметь их оттуда вылавливать. Сенаторы наши устроили новую грызню из-за патрулирования Дороги Королей. Чего они не поделили, одному Белу известно. Однако – чтобы заправлять делами самому, нужно опорочить другого. Ну, обвинить там в чем-то, поймать на каком-нибудь грязном делишке, доказать причастность к чему-либо. Но не своими же холеными ручонками сенаторы будут ковыряться в чужом дерьме! У них есть деньги заплатить за такую работу, да и желающие выполнить ее найдутся… И как раз сегодня мне предложили одно дельце – я уже дал согласие. Из одного дома нужно украсть письмо – вот и вся работа. Известно, как оно выглядит, где лежит, как охраняется. Остается только прийти и взять. Но одному не управиться. Стерегут писульку, словно ее накарябал сам Митра. Зато знаешь, сколько заказчик обещал выложить?

Вайгал назвал сумму, и Конан присвистнул от удивления.

– Можно поделить и на троих, и на четверых…

– А еще лучше – на двоих. Что возможно. И у меня есть план, как управиться вдвоем. И никакой Аффендос не узнает. Что скажешь?

Ореховая скорлупа лопнула, сдавленная ладонью киммерийца.

– Знаешь, Вайгал, я уже не в первый раз слышу это имя – Аффендос. Да кто он такой, что все прямо трястись начинают, едва его услышат?

Рыжеволосый мрачно сплюнул в реку, поглядел, как плевок исчезает в мелких водоворотах и уносится течением.

– Аффендос,- наконец сообщил он,- это местный король воров. Король Теней, как он себя именует. Ни одно дельце не проворачивается без его ведома. Но кто он? как выглядит? существует ли в действительности? – этого никто не знает. А я так и знать не хочу, вот и все… Ну что, согласен на мое предложение?

Теперь помолчал Конан.

– А почему ты не обратился к одному из своих проверенных дружков?

Коринфиец ухмыльнулся, глянул на варвара одобрительно.

– Правильна спрашиваешь. Но для задуманного ты подходишь лучше всех, кого я знаю. И вот почему…

Подчиненных сенатор Моравиус всегда принимал в Нефритовом зале. Он восседал на массивном деревянном кресле, скорее даже троне, по всей площади и со всех сторон испещренном затейливой резьбой. Ноги сенатора и ножки кресла касались высокого, но не широкого подиума из нефрита, опоясанного витыми колоннами. Колонны эти упирались в потолок, скошенный от сенаторского места ко входу в зал. Освещалось помещение таким образом, что отчетливо была видна фигура сенатора, но лицо его скрывала тень, а пришедшему на аудиенцию приходилось стоять в пятне яркого света. Посетитель ощущал себя в центре Нефритового зала вошью, беседующей с божеством, кроликом на приеме у удава.

– Рассказывай же, о Деливио, начальник… стражи.- Последнее слово Моравиус произнес с нескрываемой иронией.

Больше всего на свете Деливио хотелось сейчас превратиться в почтенных лет старца, доживающего отпущенный богами срок без забот и волнений, вдалеке от всяческих сенаторов и нефритовых залов. А приходилось держать ответ.

– Высокочтимый сенатор, вины моих людей в происшедшем нет, и Митра тому свидетель. Они честно выполняли свой долг, делали, что положено. Видимо, черные колдовские силы помогали…

– Оставь в покое колдовские силы,- оборвал сенатор стражника.- Я тебе приказал рассказывать, а не оправдываться. Начинай. По порядку.

Деливио уже не в первый раз тяжко вздохнул.

– Высокочтимому сенатору известно, что на ночь вокруг дома и внутри выставляются дополнительные посты. Так было и вчера. За два часа до полуночи я обошел своих ребят. Ручаюсь, ни одного пьяного, ни одного спящего. Оболтусов и разгильдяев я давно повышвыривал вон. Так что в своих ребятах…

– Отвлекаешься, Деливио!

– Гм… Так вот. Я совершил обход постов, все было спокойно. Согласно установленным правилам, новую смену нужно было разводить через три часа, поэтому я отправился к себе. Лежал на топчане… Да, хотел подремать до развода. Согласно уставу. Но заснуть не успел. Так как вскорости и началось. Прежде услышал я отчетливо крики, а уж затем условный сигнал опасности, подаваемый голосом. Определил, что звуки доносятся из западного крыла.

Упомянутые крики, стоило им вчера раздаться, встревожили и самого сенатора – не только потому, что ничего подобного не происходило доселе и не должно было происходить в доме одного из первых лиц города, но и потому, что раздавались они со второго этажа, почти прямо над спальными покоями Моравиуса. Как раз в тот момент, когда сенаторская спина ощутила нежность простынь красного кхитайского шелка, на которых он и собирался дождаться прихода молодой жены.