Чтение онлайн

В декларации правление Вильгельма III характеризовалось как тирания, а сам он уподоблялся древнеримскому императору Нерону. Однако тон и содержание документа свидетельствовали, что к единоличному правлению скорее тяготеет монарх, от которого исходило столь грозное обращение [1511] .

Причиной подобных тактических ошибок Якова II стала неправильная оценка своих позиций на Британских островах, основанная на столь же неверной оценке английскими якобитами собственных сил. Сторонники низложенного монарха существенно переоценили свою поддержку как в вооруженных силах, так и среди населения. Эти искаженные данные передавались в Сен-Жермен [1512] . Исходя из них Яков II, убежденный в своем успехе, не хотел связывать себя письменными обещаниями, которые после реставрации могли стать препятствием для продолжения прежней политики по усилению позиций короны в политической системе Британии.

В Англии якобиты были столь поражены содержанием Сен-Жерменской декларации, что отказались верить в подлинность документа. Появились подозрения в том, что воззвание является подделкой действующего правительства, которое таким образом пытается настроить общественное мнение в стране против прежнего монарха. Наиболее находчивые из сторонников бескомпромиссного короля составили собственный манифест и выдавали его за подлинную декларацию Якова II [1513] .

Неудачной пропагандистской кампанией Якова II воспользовались его политические оппоненты. Королева Мария II приказала официально напечатать декларацию с комментариями правительства, утверждающими, что Яков II принесет с собой в Британию «кровь и разрушение» [1514] .

Тем временем, на северном побережье Франции шла подготовка ко вторжению в Англию. 21 апреля Яков II выехал из Сен-Жерменского дворца в лагерь французских и якобитских войск в Нормандии [1515] . В Нанте был создан Комитет по интервенции, в который вошли Яков II, маршал де Бельфон и главный интендант военно-морского флота Франции Юссон де Бонрепо. Последний получил назначение в комитет, поскольку в качестве чрезвычайного французского посла несколько раз бывал в Англии и в 1688 г. вместе с Яковом II принимал участие в осмотре укреплений Портсмута [1516] .

Специалист по истории морских войн Дж. Симкокс полагает, что с сугубо военной точки зрения шансы на успех у франко-якобитского десанта были достаточно высоки [1517] . Однако сокрушить режим Вильгельма III в Англии было возможно только при соблюдении двух условий: сохранения плана в полной секретности и своевременного выполнения всех намеченных приготовлений [1518] . Первое условие не было выполнено, поскольку благодаря своей разведывательной сети Вильгельм III узнал о подготовке десанта в Нормандии уже в феврале 1692 г. и начал подготовку к его отражению. Граф Мальборо и ряд других лиц, подозреваемых в контактах с якобитами, были посажены в Тауэр. Католики были разоружены и изгнаны из пределов Лондона. В графствах созывалось ополчение. В районе Портсмута концентрировались регулярные войска. Согласно документальным свидетельствам, в феврале-мае 1692 г. ситуация в Англии напоминала положение накануне вторжения принца Оранского осенью 1688 г. [1519]

Французскому военному командованию не удалось выполнить и второе условие, причинами чего послужили плохая организация военно-бюрократической машины Людовика XIV и сильная зависимость парусного флота от погоды. Адмиралу де Турвилю было приказано закончить приготовления к отплытию в марте 1692 г. Однако он справился с этой задачей только к концу апреля [1520] . Когда адмиралу удалось добраться до входа в Ла-Манш, противные ветры вновь задержали его до конца мая [1521] . Средиземноморская эскадра адмирала д'Эстрэ, которая также должна была прикрыть десантную операцию в Ла-Манше, из-за шторма в Гибралтарском проливе задержалась на целых два месяца. В итоге, британский и нидерландский флоты успели выйти из своих портов, соединиться и занять Ла-Манш. Чтобы десант не был уничтожен в проливе, Людовик XIV вынужден был поставить перед адмиралом де Турвилем новую и гораздо более сложную задачу: разбить силы союзников [1522] .

Яков II рассчитывал на предательство английского адмирала Э. Расселла, командовавшего объединенным британско-нидерландским флотом [1523] . Однако апрельская декларация низложенного монарха произвела на Расселла, Картера и других адмиралов, ранее обещавших перейти на сторону Якова II, столь неблагоприятное впечатление, что они предпочли остаться верными Вильгельму III [1524] .

Ситуацию усугубил Людовик XIV, который допустил серьезную военную ошибку. Французский монарх вместо того, чтобы в столь сложных обстоятельствах предоставить адмиралу де Турвилю полную свободу действий, приказал атаковать неприятеля при любых условиях. В результате французскому флотоводцу, располагавшему всего 44 кораблями, пришлось действовать против 99 военных судов противника. Позднее, когда французский король получил известие о соединении флотов союзников и задержке д'Эстре в Гибралтарском проливе, Турвилю было послано распоряжение о вступлении в бой с противником только в случае численного превосходства [1525] . Яков II и де Бельфон отправили из портов Нормандии 10 посыльных судов, чтобы они доставили французскому адмиралу измененный приказ. Однако ни одно из них не смогло вовремя отыскать эскадру Турвиля в водах Ла-Манша [1526] .

19 мая напротив мыса Барфлёр состоялось морское сражение между флотами графа де Турвиля и Э. Расселла. Большинство французских морских офицеров потребовало от своего адмирала уклониться от боя, однако тот заявил, что не может нарушить королевский приказ [1527] .

Яков II и герцог Берик полагали, что главным мотивом упорства Турвиля в столь отчаянных для его флота обстоятельствах послужили интриги против него при французском дворе. Маркиз де Сеньеле, бывший французский министр по делам флота, и ряд других придворных настойчиво убеждали Людовика XIV в некомпетентности графа де Турвиля на посту адмирала французского королевского флота. По мнению герцога Берика, столь отчаянным шагом Турвиль пытался доказать свою верность французскому престолу и показать всю свою решительность в борьбе с врагами Франции [1528] .

В ходе сражения, несмотря на двойное численное превосходство противника, флотоводец Людовика XIV не потерял ни одного корабля. Спасая свой флот от уничтожения, граф де Турвиль в ночь с 20 на 21 мая пытался увести корабли в Брест. Однако пройти через узкий проход между мысом Ла-Хог и прибрежными островами смогли только 29 кораблей. 15 наиболее крупных военных судов укрылись в бухтах под защитой береговых батарей [1529] . Из них три корабля адмирал де Турвиль направил в порт Шербур и шесть привел к мысу Ла-Хог, где Яков II и маршал де Бельфон сконцентрировали свои сухопутные войска [1530] .

Многие британские политики полагали, что с победой адмирала Э. Расселла при м. Барфлёр угроза вторжения франко-якобитских сил полностью миновала [1531] . Однако королева Мария II (Вильгельм III в это время находился во Фландрии) и граф Ноттингем придерживались иного мнения. Они опасались, что Яков II со своими союзниками, воспользовавшись тем, что весь флот союзников отправился преследовать французскую эскадру, рискнет пересечь Ла-Манш на одних транспортных судах [1532] .

По всей видимости, у собравшихся в Нормандии якобитских сил действительно имелся такой план. По крайней мере, для прикрытия десанта Яков II и де Бельфон приложили все усилия, чтобы спасти оставшиеся у них пятнадцать боевых кораблей. Интенданту Нормандии Н. Фуко было приказано свезти к мысу Ла-Хог весь порох, находившийся в этой части Франции. На военном совете, собравшемся 22 мая, Яков II настаивал на том, чтобы на корабли погрузили находившуюся под его флагом ирландскую и французскую пехоту, что, по его мнению, позволило бы увеличить огневую мощь судов настолько, что их экипажи были бы в состоянии отбить любую атаку [1533] . На берегу были возведены дополнительные артиллерийские батареи. Яков II полагал, что если бы его совет был принят французским командованием, англичанам не удалось бы уничтожить их суда [1534] .

Однако граф де Турвиль, чья гордость была уязвлена поражением при Бафлёре, заявил, что справится с обороной своих судов собственными силами [1535] . В то же время, французский адмирал прекрасно сознавал, что сил, находящихся под его командованием, недостаточно в случае, если британцы попытаются взять суда на абордаж, поэтому посадил все двенадцать кораблей, прибывших к мысу Ла-Хог, на мель, высадил команды на берег и начал разгрузку судов [1536] .