Чтение онлайн

– Нет, нет, это ничего, все нормально, – сказала она, видя мое смущенное выражение лица. – Спасибо, что сказали. В сущности, вы правы, у нас тут все, что угодно, может быть…

– Однако, – осмелилась заметить я, – вы были так уверены, что Венглер не мог воровать. Если не секрет, почему у него такая репутация?

– Потому что это было всем известно, – сказала Валерия Дмитриевна. – Нехорошо это говорить теперь, на похоронах, но над ним весь завод смеялся из-за его мелочной принципиальности.

– Смеялся? – немного опешила я. – Что же в этом было смешного?

– Ну, понимаете, – сказала главный инженер, потирая виски. – Тут у нас есть дополнительные ворота, через которые бензовозы на территорию завода заезжают. Все, кто имеет личный автомобиль, также имеют право беспрепятственно через эти ворота на территорию крекинг-завода въехать. Только въехать, ничего больше! Однако, вы понимаете, они заезжают через эти ворота с пустым бензобаком, а выезжают оттуда с полным… Это как бы неписаный закон, надо только уметь не попадаться.

– Кому не попадаться? – не поняла я.

– Иногда комиссии приезжают из области, – пояснила, несколько нервничая, Валерия Дмитриевна. Казалось, она начала жалеть, что продолжила со мной разговор на эту тему. – И Михаил Евгеньевич, директор завода, теоретически, если увидит, обязательно будут взыскания…

– Но только он не видит, и никаких взысканий нет, – подытожила я. – Понятно. И что же дальше?

– Так вот, – продолжала главный инженер. – Хотя Венглер имел старую «Волгу», которой, как известно, бензина много надо, он никогда в эти ворота не заезжал, всегда заправлялся на заправке. И со всеми ругался из-за этого воровства, обещал написать в областное правительство. Даже писал жалобу нашему директору, только этой жалобе ходу не давали. Представляете, что это был за человек? И про такого человека Щеглов говорит, что он продавал налево авиационный керосин!..

Это было сказано убежденно и очень серьезно. Впрочем, я собиралась было возразить, что все это может быть чистейшей комедией, просто умелой маскировкой для того, чтобы воровать по-крупному, но не успела: к нам подошел Юрий, сын Венглера, украдкой, с наивным любопытством глядя на меня, и сказал, обращаясь к Рогачевой:

– Валерия Дмитриевна, извините, там панихида начинается, мы вас ждем!

– Ах да, панихида, – сказала она с печальным вздохом. – Я должна речь говорить, так что извините… Вон Щеглов вами займется.

Щеглов действительно уже подходил к нам. Я внутренне вся похолодела, чувствуя, какой ответственный для меня разговор должен сейчас состояться. Виновен Щеглов в происшедшем или нет, это я должна была постараться вытянуть из него именно теперь, потому что неизвестно, когда представится еще возможность для откровенной беседы. Между тем Щеглов с усмешкой смотрел вслед удаляющимся Валерии Дмитриевне и сыну Венглера, не скрывая своего иронического отношения к ним. Я же в этот момент снова почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. И, обернувшись, снова увидела пухлую, мясистую физиономию. На этот раз ее обладатель был уже довольно близко от меня и смотрел не сзади, а сбоку. Я чувствовала, что у меня внутри все холодеет от такой неслыханной наглости этих бандитов. Щеглов тем временем, проводив взглядом прежних моих собеседников, повернулся ко мне.

– Вас, я смотрю, уже обработали, – нахально заявил он. – Рассказали, каким покойный был замечательным, порядочным, принципиальным человеком.

– Рассказали, – не стала отказываться я.

– И про то, что он на заправках заправлялся, тогда как все остальные на родном заводе, – тоже?

– И про это, – подтвердила я.

– Ну, тогда вам уже достаточно навешали лапши на уши, мне тут делать абсолютно нечего! – И он снова ухмыльнулся.

– Что-то вы слишком веселы для сегодняшнего печального мероприятия, – заметила я. – Почему, если не секрет? Неужели Сергея Викторовича не жалко?

– Жалко? – Щеглов скорчил насмешливую гримасу. – Скажете же такое – жалко! Впрочем, – он вдруг серьезно кивнул, – вы правы, мне Венглера не жалко, а от всего здесь происходящего попросту очень смешно.

– У вас своеобразное чувство юмора, – заметила я.

– Может быть, – согласился Щеглов. – Но с другой стороны, как же мне не смеяться? Собрались солидные мужики, вон даже из Москвы чиновник приперся! Все с самым серьезным видом говорят о том, какой кристальной честности и высоких нравственных качеств был покойный. Вон послушайте!

Действительно, взгромоздившийся на трибуну толстый директор завода как раз произносил эти самые слова. Щеглов слушал все это с презрительной гримасой.

– А разве это не правда? – поинтересовалась я. – Разве Венглер не был человеком высокой порядочности?

– Ну, вы видели позавчера, – сказал Щеглов, – как керосин прямо из трубы налево откачивают. И это только верхушка айсберга! Про настоящий его бизнес только несколько человек на заводе знают!

– Вы в их числе?

Он обернулся, усмехаясь, пристально посмотрел на меня.

– Нет, какое там! Я маленький человек на птичьих правах, сегодня я здесь, завтра меня отсюда выперли. Меня солидные люди в долю брать не хотят.

– А мне вы сказали, что вы – заместитель главного инженера по какой-то там части, – возразила я. – По-моему, не так уж мало…

– Да? По-вашему, это много? – Он вдруг стал серьезным, придвинулся ко мне вплотную, и я вдруг ощутила, что сегодня с утра он уже попил пивка. – А вы знаете, сколько, собственно, заместителей у нашего главного инженера? Знаете, какая у каждого из нас зарплата?

– Что, маленькая? – с невинным видом поинтересовалась я.

– У нас только вчерашнему выпускнику политеха, как только он оттуда приходит, дают должность простого инженера. А как он проработает на заводе три года, его сразу повышают в должности, назначают заместителем, подзаместителем, придумывают еще какую-нибудь хренотень…

– А вы сколько лет проработали на заводе?

– Да вот уже лет семь будет, – ответил Щеглов, глядя в сторону трибуны, где теперь говорила траурную речь главный инженер крекинг-завода. – Уже семь лет? – удивилась я. – И до сих пор вас своим не считают?

– Ну, вы видели. – Щеглов пожал плечами, кивая в сторону стоящего у трибуны заводского начальства. – Только что видели, как наша Валерия повернулась и ушла, прежде чем я успел подойти? Лишь бы только не здороваться со мной!

Щеглов досадливо скривил губы. Я могла думать о нем что угодно, однако то, что он сейчас мне рассказал, было чистой правдой: я своими глазами видела презрительное отношение к Щеглову Валерии Дмитриевны. Поэтому у меня вдруг мелькнула мысль: а может быть, Щеглов как раз и есть тот человек, которому в данной ситуации можно довериться? Раз Валера Гурьев все равно куда-то пропал и, как добраться до арестованной аппаратчицы Наташи Шутовой, я понятия не имела…