Чтение онлайн

Но нет! Когда эта женщина поднимала голову, когда из-за ресниц вдруг сверкал её взгляд, когда её глаза снисходили до того, чтобы на чём-то или на ком-то остановиться, всё, что в них было прежде: власть, страсть, гордыня — казалось нетронутым. Молния сверкала лишь на долю секунды. И этого мига хватало Киросу, чтобы понять: ничто не убило, даже нимало нс укротило гордости гобернадоры, и всего менее — страдания ближних. Бессердечна и бездушна.

Несокрушима. Как Зло. Как Враг.

От усталости и отчаяния его била лихорадка. Невыносима становилась мысль, что она — она! — может остаться в живых, а он непременно погибнет.

Вид этой безмолвной гиены, бегающей по палубе — единственного здорового человека на борту, единственного, кто держался на ногах, жил и двигался, — был ему отвратителен до дурноты. Он двинулся вперёд, чтобы прогнать её, чтобы загнать в нору. Здесь ей делать было нечего! Исчезни, пляши свою Виттову пляску на золотом балконе со свиньями!

Он перегнулся через ограждение шканцев и резко окликнул её. Она не расслышала слов, но от крика на бегу остановилась. Стоя под шканцами, она обратила к нему тот самый взгляд, который он так ненавидел.

Она глядела очень внимательно.

Что ей приказывал Кирос, она понять не могла, а заметила только то, что заметила, и Кирос представить себе не мог, что в такой ситуации она обратит внимание именно на это. На носу у него вскочил большой прыщ — прежде она у него таких не видела. Уродливое белёсое вздутие на кончике носа посреди крохотного загорелого лица. «Решительно этот карлик что ни день, то противнее», — подумала она.

Её отвращение было ощутимо физически... и более чем взаимно.

Увидев это лицо, Кирос отступил, замолчал и скрылся.

Она же опять обернулась к морю.

Наваждение?

Как будто к кораблю направлялась пирога. Да, нет сомнений: какая-то лодка плыла прямо к ним... Сколько раз она уже видела такие пироги, среди скал сражавшиеся с прибоем, но никогда так и не добравшиеся до «Сан-Херонимо»!

Здесь на островках многие туземцы занимались меновой торговлей. А эти? Что они везли на своём челноке, что предложат к обмену, чтобы облегчить — да что там, спасти! — жизнь людей на большом корабле? Бананы? Кокосы? А может, каким-то чудом, воду?!

Да нет, пирога-то необычная... Камышовая круглая крыша, под которой не сразу разглядишь моряков.

Но два гребца с длинными вёслами, стоявшие на корме и на носу, были совсем не похожи на такие привычные уже фигуры туземцев южных морей. На них рубахи. На головах большие остроконечные соломенные шляпы. Обернувшись, Исабель хотела кого-нибудь позвать.

Никто позади не откликнулся, никто не пошевелился.

Кирос скрылся. А из матросов ни один даже не попытался подняться. Давно прошли времена, когда экипаж мчался к борту с криком «Земля»!

Реи на фок-мачте были сломаны. Паруса порваны. Только скрипели тросы и фалы на блоках.

Она стремглав помчалась по трапу к рулевой рубке. Пинками подняла рулевых, приказала им привестись к ветру. Других матросов выгнала на палубу, велела лечь в дрейф. Те, кто ещё не совсем кончался, откликнулись на её команды. Послушанием они пытались заслужить одобрение.

Среди обломков, валявшихся на палубе, она искала хоть что-то похожее на крепкий трос.

Перегнулась через фальшборт и кинула конец переднему гребцу. Он поймал его. Нет, не индеец! Человек с раскосыми глазами, с косой на затылке. За ним появилось четверо белых: при оружии, в сапогах и касках.

Они махали руками и громко кричали: дон Диего и дон Луис добрались до места! Сообщили о галеоне властям. Они идут следом. С ними ещё несколько шлюпок с провиантом и водой. И с поклоном от губернатора.

Под эскортом флотилии сампанов и балангаев [24] «Сан-Херонимо» медленно входил в бухту. Вдали виднелись городские дымы, слышался колокольный звон в церквях и пушечный гром из фортов: салют в честь женщины-адмирала, которая привела свой корабль с другого края света.

В Азию.

Выстрелы на берегу — аркебузы, мушкеты, петарды — беспрерывно славили героиню за этот подвиг: она пересекла Южное море самым долгим путём из Перу.

Путём неведомым.

Больше двадцати тысяч километров от Лимы до Манилы. Почти половина земного шара с востока на запад.

Все карты, составленные Исабель Баррето, все планы и эскизы, которые она передала братьям, оказались верны с точностью до градуса. Как и все её расчёты, сделанные в плаванье. Ясные и точные.

Да, под её командой пятьдесят человек умерло от болезней, голода, жажды и истощения. Пятьдесят за три месяца. Это не считая пассажиров фрегата и галиота, о которых новостей не было. И пропавших без вести на «альмиранте». И погибших на Санта-Крус.

Но остальные, которых она вела, за которыми надзирала, благополучно прибыли в порт: сорок человек, о которых из Америки тоже уже сообщали как о погибших вместе со всеми.

Она привела с собой мужчин и женщин, верно ей служивших. И своих ближних: чтицу донью Эльвиру Лосано, служанку Инес, рабыню Панчу. И старого моряка — первооткрывателя Филиппин. И главного навигатора Кироса.

Он же выставлял себя великим путешественником, единственным начальником на корабле, единственным, кто спас «Сан-Херонимо», кому и сама донья Исабель обязана своим спасением.

Война между ними только начиналась.

А пока народ, столпившийся на стенах крепости, громко славил знатную сеньору, которая, не пошатываясь, сошла по трапу и прыгнула в лодку, приютившуюся близ её корабля-призрака.

Её отвезли на берег, в Манилу, где, как говорили, утренний свет сладок, будто мёд, а вечерний — горяч, как огонь. Куда свозили китайский фарфор, японские доспехи, сиамскую слоновую кость, цейлонские рубины, малабарский перец, рабов с Борнео, пряности с Молукк. Где опиум, камфару, мускус, амбру, бензой меняли на серебряные слитки с рудников Нового Света. В Манилу, где высился самый прекрасный испанский собор на всех завоёванных землях.

Губернатор, епископ, духовенство, дворянство собрались на Пласа-Майор. С крестами и при шпагах, со всеми знаками отличий и должностей они выстроились в процессию и направились к порту. Монахи, мореходы, искатели приключений, конкистадоры — все стремились навстречу той, которую моряки вновь, как когда-то именовали жемчужиной Востока, славой Запада, Царицей Савской в Кастилии Антиподов.

Ей было двадцать восемь лет.