Чтение онлайн

Он жестом подозвал Коко, и она обошла стойку и встала с ним рядом. Они молчали, сблизив головы, и ждали, слушая потрескивание в эфире.

Наконец, из приемника раздался сильный резкий голос:

– Говорит рейхсминистр доктор Йозеф Геббельс. – Его голос оказался выше, чем ожидала Коко, и из-за помех его было плохо слышно. – От имени Германии я сегодня обращаюсь к гражданам Франции. От имени Германии, защитницы людей. – При этих словах кулак Жеро беззвучно опустился на стойку. – Парижане, ради сохранения порядка вы должны оставаться на месте! Не покидайте ваши дома, и вы будете в безопасности.

Снова помехи в эфире, а затем:

– Повторяю: ради сохранения порядка не пытайтесь бежать.

Коко медлила все эти дни, решая, уехать из Парижа или остаться. Но высокомерие рейхсминистра побудило ее действовать. Поспешно поднявшись в номер, она рявкнула на Алису:

– Мы должны немедленно ехать. Поторопись. Мы покидаем Париж.

Алиса смотрела на нее во все глаза и не двигалась с места. Коко дважды щелкнула пальцами.

– Быстро, быстро. – Девушка подпрыгнула. – Сейчас же, Алиса. У нас нет времени. Ты должна немедленно упаковать вещи. Мы отправляемся в «Ла Паузу», чтобы все это пересидеть, поэтому собери подходящий гардероб. У меня должно быть два, нет, три кофра. И возьми все мои украшения, кроме тех, которые находятся в хранилище отеля. Немцы ничего не сделают с «Рицем», они захотят сами им пользоваться. И свой чемодан тоже собери.

– Да, мадемуазель.

Вспомнив о толпе на вокзале, Коко добавила:

– Позвони вниз и скажи Жеро, что мне понадобится отдельное купе в ночном поезде в Канны. И нам нужна будет машина, чтобы добраться до станции. Скажи ему, чтобы он об этом позаботился.

– Телефоны отеля не работают, мадемуазель. Говорят, что линии перерезаны.

– Тогда сходи вниз. – Взяв флакон № 5 с туалетного столика, Коко нанесла капельку духов за каждое ухо. – Да, скажи Жеро, что кто-то должен забрать наш багаж через полчаса. Ни минутой позже. «Голубой экспресс» отходит в десять часов.

Трижды Алиса спускалась вниз, чтобы передать Жеро распоряжение Коко – немедленно забрать багаж, но у остальных постояльцев гостиницы возникла та же идея. Когда носильщик, наконец, пришел, Коко бросила взгляд на свои часы. Половина девятого, а поезд отходит в десять.

Вандомская площадь была пустынна, когда маленький голубой «Роллс-Ройс» Коко проехал ее и направился дальше вниз по Рю-де-ла-Пэ. Вечер выдался ясный, но город был затянут дымом. Алиса сидела на заднем сиденье рядом с Коко. Автомобилей практически не было, и Коко немного расслабилась. Пешеходы торопливо шли по тротуарам, мимо проезжали доверху заполненные грузовики. Хозяева магазинов, попадавшихся им по пути, заколачивали витрины, закрывали решетки перед входом.

Стояла удушливая, тяжелая жара. Когда они отъезжали от отеля, Коко настояла на том, чтобы открыть окна автомобиля, несмотря на протесты Эвана. В городе небезопасно, предупредил он. И вот теперь запах бензина и гари обжигал ее ноздри. Дым проник в машину, и вскоре белые перчатки Коко покрылись гарью. Эвану пришлось все же остановиться и поднять стекла.

На переднем сиденье рядом с Эваном стояла корзина с едой, которую Жеро заказал в кухне отеля: холодная жареная курица, ветчина, четверть круга сыра бри, свежий горячий хлеб, крекеры и бутылка охлажденного белого вина на тот случай, если вагон-ресторан будет закрыт.

– Мне сказали, что это последний поезд на юг из Парижа, мадемуазель, – предупредил Эван, когда они выезжали. – Ваше отдельное купе зарезервировано. Отправление в десять часов. В вашем распоряжении всего час и тридцать минут.

Вспомнив его слова, Коко посмотрела на часы. Восемь сорок пять. Прошло пятнадцать минут, а улицы по-прежнему были пусты. Несмотря на все предыдущие задержки, у них все еще оставалось достаточно времени, чтобы успеть на поезд.

Она вспомнила уютное спокойствие «Ла Паузы» и поняла, что ей вообще не следовало оттуда уезжать. На этот раз она оттуда не вернется, пока в Париже все не успокоится, так или иначе. Если придут немцы, они, по крайней мере, люди цивилизованные, хотя суровые и скучные. Она никогда не верила в те дикие истории, которые о них рассказывали.

Когда они свернули на авеню Оперы, оказалось, что толпа перегородила затянутую дымом улицу. Эван сбросил скорость, и «Роллс-Ройс» еле полз, пока шофер пытался проехать сквозь толпу, постоянно сигналя. Женщина, шедшая рядом с машиной, споткнулась, когда Эван вывернул руль, чтобы не наехать на велосипедиста. Она выронила корзину, которую несла, и на мостовую вывалилась одежда. Свирепо сверкая глазами на Эвана, она потрясала кулаками и кричала, пока автомобиль продвигался вперед. Сердитые лица прижимались к окнам, заглядывали внутрь, расплющив носы, некоторые осыпали их проклятиями.

– Это из-за «Роллс-Ройса» они злятся, мадемуазель, – сказал Эван, поймав ее взгляд в зеркале заднего вида. Коко кивнула, думая о забастовке рабочих, о том, как тяжело она зарабатывала на этот автомобиль, и вот теперь такое! Она содрогнулась, подумав о новой Франции, о рабочих, коммунистах и евреях, сеющих беспорядки, об отребье на улицах Парижа, жаждущем разрушать, а не строить.

Прошло еще пять томительных минут, но автомобиль все еще полз через толпу. Потом еще десять и еще. Капельки пота выступили на лбу Коко. Она высматривала впереди очертания вокзала, снова и снова смотрела на часы. Уже девять пятнадцать. До отправления поезда оставалось всего сорок пять минут. Последний поезд из Парижа.

Неожиданно автомобиль остановился.

– Что происходит, Эван? – Чтобы лучше было видно через ветровое стекло, Коко ухватилась за спинку кресла Эвана и подалась вперед.

Алиса застонала и уткнулась лицом в ладони.

– Говорят, боши насилуют женщин, а потом убивают.

– Замолчи! – рявкнула Коко.

– Вот и вокзал, мадемуазель, но посмотрите на это! – Эван указал вперед. Мужчины, женщины, дети, велосипеды, детские коляски перегораживали мостовую и тротуары, создавая непреодолимую преграду между «Роллс-Ройсом» и вокзалом. Впереди за баррикадой перед вокзалом стояли военные с оружием на изготовку. Коко увидела, как какой-то мужчина полез по стене вокзала, чтобы добраться до крыши. Когда, наконец, достиг своей цели, он выпрямился, широко расставил ноги и замахал руками. По толпе прокатился рев, людям как будто бросали вызов.

Коко повернула голову к Эвану, впервые испугавшись. Париж превратился в рычащего зверя.

– Что теперь?

Алиса ахнула, а Коко подпрыгнула, когда бородатая физиономия прижалась к стеклу рядом с ней. Круглые глаза с диким выражением уставились на нее из-под густых седых бровей. Мужчина ударил кулаком по стеклу. Коко хлопнула ладонью по стеклу, и лицо исчезло. Она снова откинулась на спинку сиденья, и Алиса, продолжая стонать, прижалась к ней. У Коко бешено заколотилось сердце. Она снова посмотрела на часы. Уже девять тридцать.

Она подалась вперед.

– Я передумала, Эван. Мы поедем в Канны на автомобиле, а не поездом…

– Я должен остаться в Париже, мадемуазель, – тут же прервал он ее. – У меня есть семья, которую надо защищать.

– О! Я понимаю.

– И потом, дороги забиты, все бегут из города. А будет еще хуже, когда заправки закроются.

Коко выпрямилась, разгладила юбку. Он прав насчет бензина.

– Что ж, ладно. И как же нам попасть на вокзал?

– Я вас туда доставлю.

Она посмотрела на плотную толпу. Если она станет жаловаться или покажет свой страх, это не спасет ситуацию.