Чтение онлайн

– Получать удовольствие! О чем ты говоришь?

– Улыбайся, а не хмурься. Наслаждайся дружбой, если нет любви.

– Ты испытываешь ко мне дружеские чувства?

– Если ты протянешь мне руку дружбы, я не оттолкну ее.

– Думаю, это лучше, чем быть врагами, - согласилась она.
– Но возможна ли между нами дружба? Мы исповедуем разные веры.

Он откинулся на атласную подушку и положил руки под голову.

– Вера?
– усмехнулся Генрих.
– Какое отношение имеет к нам вера?

Она удивленно приподнялась.

– Не понимаю вас, месье. Вы ведь гугенот, верно?

– Я - гугенот, - ответил он.

– Тогда вам известно, что я имею в виду, говоря о вере.

– Я гугенот, - продолжил он, - потому что гугеноткой была моя мать. Дорогая Маргарита, если бы ты была ее дочерью, ты бы тоже стала гугеноткой. Если бы я был сыном твоего отца, я стал бы католиком. Все очень просто.

– Нет, - возразила она, - некоторые люди меняют свою религию. Твоя мать сделала это. Даже Гаспар де Колиньи исповедовал когда-то католицизм.

– Фанатики могут менять веру, но мы, дорогая жена, и подобные нам не относимся к их числу. Мы сходны в том, что оба любим жизнь. Хотим наслаждаться ею; вера способна помешать этому. Поэтому она не слишком важна для нас. Ты - католичка; я - гугенот. Ну и что? Ты знаешь, чего ты хочешь от жизни, и получаешь это. Я - такой же, как ты. Вера для нас - не главное в этой жизни, Маргарита. Кое-что отделено от нее.

– Я никогда не слышала подобного суждения!
– заявила Марго.
– Так считают все гугеноты?

Он засмеялся.

– Тебе известно, что это не так. Они более фанатичны, чем католики, если это возможно. Это только мое личное суждение... и, возможно, твое.

– Но я думала, что ты... как сын твоей матери...

– Во мне соединено много людей, Марго. С королем я - один человек, с твоей матерью - другой, с господином де Гизом - третий. И я готов быть четвертым с тобой, моя добрая жена. Понимаешь, в детстве у меня было восемь кормилиц, я питался молоком восьми разных женщин. В этом теле, которое, увы!
– не нравится тебе, находятся восемь разных мужчин. Я сочувствую тебе в том, что я не так высок и красив, как господин де Гиз.

– А я сожалею, что у меня нет голубых глаз и золотистых волос мадам де Сов.

– Верно, у тебя черные волосы, - с насмешливым сожалением сказал он и лукаво добавил: - Однако они не так уж плохи. Но мы отклонились от темы нашей беседы.
– Я предпочел бы говорить не о любви, а о дружбе.

– Ты считаешь, что поскольку я не могу любить тебя как мужа, я должна видеть в тебе просто друга?

– Я убежден, что для нас было бы безумием бороться друг с другом. Я король Наварры; ты - королева. Ты, как хорошая жена, должна блюсти мои интересы; будучи умной супругой, ты будешь делать это, дорогая Марго, поскольку с сегодняшнего дня мои интересы стали твоими.

– Интересы?

– О, послушай! Тебе известно, что мы живем в паутине интриг. Зачем, по-твоему, твои братья и мать вызвали меня сюда?

– Чтобы ты мог жениться на мне.

– А зачем им понадобился этот брак?

– Ты знаешь это... чтобы объединить гугенотов и католиков.

– Это единственная причина?

– Я не знаю другой.

– А если бы знала, поделилась бы ею со мной?

– Это зависит от обстоятельств.

– Да. От того, выгодно ли тебе оказать мне это. Но теперь у нас появились общие интересы, моя королева. Если я потеряю мое королевство, с тобой произойдет то же самое.

– Верно.

– Значит, ты поможешь мне сохранить то, что принадлежит нам обоим?

– Вероятно, да.

– Ты убедишься в том, что я - весьма покладистый супруг. Разумеется, нам необходимо провести эту ночь вместе - этого требует этикет вашего королевского дома. Иначе, несмотря на всю мою терпимость, мне придется покинуть тебя. Но эта ночь будет единственной в нашем браке. Ты меня понимаешь?

– Ты хочешь оказать, что не будешь вмешиваться в мою жизнь, а я не должна вмешиваться в твою? Это звучит разумно.

– Если бы все люди были столь разумны, - со смешком сказал король Наварры, - на свете было бы гораздо больше счастливых браков. Я не стану препятствовать твоей дружбе с господином де Гизом, но ты, восхищаясь его красотой, очаровательными манерами, элегантностью, будешь помнить, что этот джентльмен, являясь другом принцессы Маргариты, может оказаться врагом королевы Наваррской.

– У мадам де Сов прекрасные глаза, - холодным тоном отозвалась Марго, - у нее отличные золотистые волосы; но известно ли тебе, что она - главная и самая искусная шпионка моей матери?

Он взял руку Марго и пожал ее.

– Я вижу, что мы понимаем друг друга, моя дорогая жена.

Свечи оплывали; Марго пробормотала:

– Это - большое утешение.

– Возможны и другие утешения, - отозвался он.

Она помолчала; Генрих склонился над Марго и поцеловал ее.

– Я бы этого не хотела, - сказала она.

– Поверь мне, это всего лишь требование этикета.

Марго засмеялась.

– Несколько свечей уже погасли, - заметила она.
– В полумраке ты выглядишь иначе.

– Ты тоже, любовь моя.

Они помолчали, потом Генрих приблизился к девушке.

– Если я соглашусь, то лишь потому, что мы - король и королева и этикет налагает на нас определенные обязательства, - сказала Марго.

– Что касается меня, - отведал Генрих, - то я считаю невежливым, лежа в постели с дамой, сопротивляться... требованиям галантности. Ты меня понимаешь?

Она отодвинулась от него, но он крепко обнял ее.

– Галантность Беарна и французский этикет... вместе они неотразимы, любовь моя, - прошептал Генрих.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В Лувре продолжались балы и маскарады. За его стенами простые люди собирались в группы. Они смотрели на освещенные окна и говорили: "Что это значит? Гугеноты и католики танцуют вместе; они поют; смотрят одни и те же турниры. Они празднуют вместе... Что это значит?"

Стояли жаркие дни; ветер стих. С наступлением темноты на небе появлялись яркие звезды; всю ночь над городом разносились звуки празднества. Люди танцевали на улицах; устав, они ложились на мостовую, поскольку Париж не располагал кровом для всех гостей. Несмотря на всеобщее веселье, каждый человек ощущал фальшь и некоторую нереальность происходящего.