Чтение онлайн

Меньше всех беспокоилась молодая жена. Она танцевала неистово, казалась более очаровательной и соблазнительной, чем обычно; Марго наслаждалась своей ролью, она была слишком поглощена личными делами, чтобы замечать что-либо вокруг себя.

Она была самой очаровательной танцовщицей в балете, придуманном Генрихом де Гизом и его двумя братьями и сестрой для развлечения двора. Они назвали его "Тайной трех Миров"; это была блестящая аллегория, полная иронии и вызова их врагам Генрих Наваррский и другой Генрих, принц Конде, одетые в рыцарские доспехи, входили в рай и обнаруживали там прекрасных нимф - молодую жену Маргариту и Шалотту де Сов. Они танцевали под аплодисменты зрителей; балет этим не закончился - совершенно неожиданно появились король и его брат, герцог Анжуйский, одетые еще роскошнее, чем Наваррец и Конде. Между четырьмя рыцарями завязалась потешная битва Наваррец и Конде поняли, что должны проиграть ее, поскольку никто - даже в спектакле - не может одержать верх над королем Франции. Наваррец и Конде потеряли женщин; придворные в костюмах чертей принялись насмехаться над Генрихом Наваррским и Конде; занавес разошелся, за ним колыхал большой костер. Все поняли, что лидеры гугенотов изгнаны в ад.

Католики хлопали неистово; король и герцог Анжуйский танцевали с дамами, в то время как "черти" неистово плясали вокруг растерянных Генриха Наваррского и Конде, подталкивая их к пламени.

Смущенные гугеноты наблюдали за сценой молча. Только король Наварры явно получал удовольствие, распутничая в аду и пытаясь снова пробиться в рай. Ему почти удалось отбить мадам де Сов у герцога Анжуйского и утащить ее с собой в ад.

Позже, танцуя с Генрихом де Гизом, Марго сказала ему:

– Ты портишь праздник таким маскарадом.

– Нет, - ответил Гиз, - все получили удовольствие.

– Католики смеялись, но гугеноты были смущены.

– Тогда, возможно, они изменят свое поведение, прежде чем на самом деле попадут в ад.

– Я бы хотела, чтобы ты умерил свой фанатизм. Фанатизм - это глупость, безумие.

Он пристально посмотрел на Марго.

– Кто наставляет тебя?

– Никто. К чьему голосу, по-твоему, я бы прислушалась? Меня тошнит от вражды между католиками и гугенотами.

– Еще недавно ты была убежденной католичкой. Тебя изменил твой брак?

– Я по-прежнему убежденная католичка; мой брак совсем не повлиял на меня.

– Ты уверена в этом? Мне кажется, что ты смотришь на своего мужа без прежнего отвращения.

– Какая была бы от этого польза, если я вышла за него замуж? Ты ревнуешь?

– Безумно. Какие чувства, по-твоему, я испытывал в эти дни и ночи?

– О!
– вздохнула Марго.
– Когда я видела тебя, я забывала обо всем.

– Знаю.

– Генрих, сделай кое-что для меня.

– Я готов на все.

– Тогда перестань дразнить гугенотов. Давай для разнообразия поживем в мире. В этой глупой "Тайне трех Миров" и другом спектакле, где ты заставил моего мужа, Конде, загримированного под турка, и моих братьев побить гугенотов в сражении, ты зашел слишком далеко. Все помнят о поражении, которое турки потерпели под Лепанто; гугеноты поняли, что их хотят оскорбить. Это безвкусно, грубо.

– Брак смягчил твое отношение к гугенотам.

– Гугеноты! Католики! Давай подумаем о чем-то другом. Кажется, ты не можешь это сделать. Даже сейчас, когда ты говоришь со мной о любви, твои мысли где-то далеко. Я знаю это. О чем ты думаешь? Что затеваешь?

Она приблизилась к нему; заглянув в его сверкающие глаза, она вдруг увидела в них недоверие. Они были страстными любовниками, но, хотя он желал ее не меньше, чем она его, он не хотел делиться с ней своими секретами, потому что она была женой гугенота. Ни желание, ни страсть, ни любовь не могли заставить Генриха забыть о том, что гугеноты являлись его злейшими врагами.

– Я думаю о тебе, - сказал де Гиз.

Она презрительно рассмеялась. И все же он был очень красив; находясь возле Генриха, Марго снова поддавалась его обаянию; он не уступал в жизненной силе ее мужу, но как они отличались друг от друга! Де Гиз был красив, элегантен; его движения отличались изяществом, манеры утонченностью, поведение - галантностью. Могла ли она сравнить его со своим грубым мужем-провинциалом, пусть даже находчивым и забавным? Генрих де Гиз и Генрих Наваррский! Они разнились, как орел и ворона, лебедь и утка. Генрих де Гиз был серьезен; Генрих Наваррский - легкомыслен. Генрих де Гиз стремился к величию и почестям; Генрих Наваррский - к удовольствиям, которые приносили ему женщины.

Я не могу винить себя за любовь к Генриху де Гизу, подумала Марго.

– Я должна увидеться с тобой наедине, - сказала она.

– Да, конечно, - ответил Генрих, но его взгляд уплыл, куда-то в сторону; она заметила, что он остановился на ком-то, стоявшем в толпе возле двери зала. Ее охватила ревность, быстро сменившаяся любопытством, потому что Генрих смотрел не на женщину, а на мужчину, в котором она узнала старого воспитателя герцога, Шануана де Вилльмура.

Глаза Шануана встретились с глазами Гиза; мужчины обменялись взглядами, показавшимися Марго полными значения.

– Ну, - спросила она, - когда?

– Марго, - промолвил он, - мы увидимся позже. Я должен поговорить с тем пожилым человеком. Позже, моя дорогая...

Она сердито посмотрела ему вслед; Генрих пошел через зал. Она увидела, как он остановился и сказал что-то пожилому мужчине; потом эти двое исчезли в толпе; но через несколько секунд Марго увидела старого воспитателя в одиночестве, он, похоже, немного поколебался и выскользнул из зала. Марго поискала глазами Генриха де Гиза, но не нашла его.

Как он смеет! Он придумал предлог, чтобы оставить ее. Несомненно, у него свидание с женщиной. Она не потерпит этого. Осмотревшись по сторонам, она испытала легкое облегчение: Шарлотта де Сов оживленно болтала с Генрихом Наваррским.

Покинув Лувр, Генрих де Гиз поспешил в дом Шануана де Вилльмура, стоявший на узкой улочке, что вела к Рю Бетизи, где находился дом Колиньи.

Гиз вошел в дом, тихо закрыл за собой дверь и поднялся по деревянной лестнице.

В комнате среди горящих свечей его ждали родственники; среди них были братья Генриха, герцог Майеннский и кардинал де Гиз, а также его дядя, герцог д'Омаль. Генрих заметил незнакомца - смуглолицего брюнета, вид которого свидетельствовал о том, что этот человек недавно проделал длительное путешествие.

– Тосинджи только что прибыл, - сообщил герцог Майеннский, выталкивая вперед темноволосого мужчину.

Тосинджи преклонил колено и поцеловал руку молодого герцога.

– Добро пожаловать, - сказал Гиз.
– Кто-нибудь видел, что вы приехали в Париж?

– Нет. Я появился здесь в темноте, к тому же я изменил свой облик.

– Вы знаете, что от вас ждут?
– спросил Гиз.

– Мы сказали ему, - вмешался кардинал, - что его жертва - важная персона.

– Верно, - подтвердил де Гиз.
– Скажу вам больше. Человек, которого вы должны убить, - Гаспар Колиньи. У вас хватит на это мужества?

– У меня хватит мужества на любое дело, которое вы поручите мне.

– Хорошо. Мы тщательно готовим ваше бегство.

– Благодарю вас.

– Стрелять вам придется не из этого дома. Рядом находится пустое здание. Стоя у окна, вы увидите Колиньи, когда он будет идти по улице в сторону Рю Бетизи. Важно, чтобы первый выстрел оказался точным.

– Вам известна моя репутация.

– В Париже нет лучшего снайпера, - сказал герцог Майеннский.
– Мы полностью доверяем вам, Тосинджи.