Чтение онлайн

Все трое задержались за столом до 9 вечера. Затем Меланхтон встал. „Я провожу вас в Черный монастырь, — сказал он. — В этом городе и так хватает сплетен“. Он зажег фонарь и пошел вперед.

Когда они подошли к Черному монастырю, Иероним повернулся к Кати и спросил: „Можно я буду называть вас Кати?“

„Да, конечно“, — сказала она, переполненная радостью от проявленного к ней внимания.

Катерине было трудно заснуть. Случилось столько всего невероятного! Она встретилась и гуляла с Иеронимом, богатым молодым человеком. Они вместе будут обедать у Лукаса Кранаха — человека, чьи работы пользовались спросом по всей Европе. Она ущипнула себя, чтобы убедиться, что все это не сон. Затем она запустила пальцы в волосы. Если бы они были длиннее! Но они все-таки росли. Если король Кристиан настоящий протестант, он все поймет. Он даже будет гордиться ее бегством из Нимбсхена!

Обед с королем и господином Кранахом был намного проще, чем представляла Кати. Его Величество ел и пил, как обыкновенный человек. От этого Кати почувствовала себя свободнее. Во время разговора король часто упоминал о Лютере и, казалось, весьма уважал его. „Да, — подтвердил он, — я думаю, что его утверждение о том, что праведный верою жив будет, стало величайшим открытием человечества за последнюю тысячу лет“.

После того как гости расправились с прекрасным овощным блюдом, жареным ягненком и фруктами, Кранах сказал Кати и Иерониму: „Его Величество заказал мне свой портрет. С завтрашнего дня он начнет позировать“.

„А почему бы вам, фрейлейн фон Бора, не прийти посмотреть? Мне будет интересно поговорить о монастыре“, — сказал Кати король с улыбкой.

От смущения Кати покраснела. „Для меня это великая честь“, — ответила она.

На следующий день Кати с изумлением наблюдала за тем, как двойник короля Кристиана появлялся на холсте. Кранах изучал его, рисовал и снова поворачивался к нему. Пока художник трудился над его темным беретом, король сказал Кати: „Как вам нравится Виттенберг по сравнению с Нимбсхеном?“

„Это сложный вопрос“.

„Я знаю. Будьте откровенны“.

„Ну… мне очень нравятся люди. Но город немного грязен. В Нимбсхене было много травы, искрящиеся источники, Деревья, прекрасные сады…“

Король Кристиан рассмеялся. „Приехав сюда, я услышал стишок. Он хорошо описывает Виттенберг“. Широко улыбаясь, он откинул назад голову и продекламировал:

Каждый вечер к тому времени, когда Кранах заканчивал работу, Иероним приходил навестить Кати. Вскоре они стали хорошими друзьями, вместе обедали, подолгу беседовали, ходили к пастору Бугенхагену, профессору Рейхенбаху и Иоханнесу Люфту, одному из издателей Лютера.

Когда портрет был закончен, король подарил Кати дорогое кольцо. „Вы с таким терпением развлекали меня, пока я был пленником в этом кресле, что я хочу подарить вам что-нибудь на память“, — объяснил он.

„Спасибо. Большое спасибо“, — ответила Кати, делая реверанс.

Когда король ушел, Кати надела кольцо на указательный палец. Оно было как раз впору. Затем она повернулась к Кранаху. „Многих королей вам довелось рисовать?“ — спросила она.

„О да. Над этим я много поработал. Первым я рисовал нашего императора Карла, когда он был еще подростком. Работать было тяжело, потому что он все время ерзал. Но он остался доволен результатом. Ему так понравилось, что он сказал мне: „Господин Кранах, когда я стану императором, вы можете просить меня о чем угодно, я выполню вашу просьбу“.

„Любую?“ — спросил я.

„Да, просите все, что угодно“, — ответил он.

„И вы просили?“

„Пока нет. Но когда-нибудь попрошу“. — Кранах засмеялся.

В тот вечер Кати показала Иерониму кольцо, подарок короля, когда они гуляли в тени церкви замка. Иероним взял ее за руку. „Кати, дорогая, — прошептал он, — я хотел спросить тебя, это очень важно“.

„О чем?“ — ответила она нежно, и их взгляды встретились в ярком лунном свете.

„Я полюбил тебя с первой встречи“. Он пробежал пальцами по ее коротким волосам и поцеловал ее в глаза.

„Я тоже полюбила вас“, — пробормотала Кати.

„Ты выйдешь за меня замуж?“

„Когда?“ — сердце Кати бешено забилось.

„Весной“.

„Вы молились об этом?“

„Да“.

„Вы считаете, что это Божья воля?“

„Да“.

„Если вы действительно молились об этом, я отвечу да“.

„Тогда давай скрепим нашу помолвку поцелуем“. Когда счастливая пара возвращалась к Черному монастырю, Иероним сказал: „Кати, я должен сказать тебе кое-что“.

„Что?“

„Прежде чем мы поженимся, я должен получить разрешение у родителей. Завтра я уезжаю в Нюрнберг и вернусь, как только получу их согласие. Но, пока меня не будет, я хочу, чтобы ты не думала ни о ком, даже о докторе Лютере“.

„О докторе Лютере! — Кати посмотрела на него с удивлением. — Но это невозможно! Он самый известный человек в Германии, а я всего лишь сбежавшая монахиня. Кроме того, доктору Лютеру сорок один год!“

„Все равно. Я не хочу, чтобы ты думала о ком-нибудь, кроме меня. — Он остановился у дома Меланхтона. — Подожди здесь в гостиной. У меня есть для тебя подарок“. Вернувшись, он вручил ей свой портрет, который Кранах только что вставил в раму. „Это тебе на память обо мне. Помни, не позволяй этим прекрасным голубым глазам останавливаться на ком-нибудь еще“, — нежно целуя ее, напомнил он.

„Я постараюсь, — ответила Кати. — Я люблю тебя“.

Через неделю Кати переехала в большой дом господина Рейхенбаха и его жены. Он был мэром Виттенберга, и его жена следила за порядком. Она не переносила вида пыли и постоянно исследовала темные углы с белым платком.

„Мы должны жить, как цивилизованные люди“, — часто повторяла она тоном командира.

Кати предоставили уютную комнату и ознакомили с целым списком обязанностей. Вскоре она стала застилать постели, работать в саду, мыть посуду, натирать полы, вытирать пыль с мебели, кормить кошку, чинить одежду.

Каждый вечер, готовясь ко сну, Кати бросала полный любви взгляд на портрет Иеронима. Когда ей удавалось сорвать розу, она ставила ее в вазу справа от портрета. Да, скоро она выйдет замуж и уедет в Нюрнберг! Для того чтобы подготовиться к традициям и обрядам города, она взяла копию „Нюрнбергских хроник“ и изучала их так же тщательно, как Лютер изучал Послание к римлянам.

Часто, мечтая, Кати писала свое имя фрау Баумгартнер. Затем она изменяла его на фрау Иероним Баумгартнер. И то и другое звучало заманчиво. Но последнее ей нравилось больше. Имя Иероним много значило для нее, несмотря на то что святой Иероним совершил ошибку в Вульгате, которая заставила миллионы людей натирать мозоли на коленях, накладывая на себя наказания! Задумавшись о брачной церемонии, она спрашивала себя, сможет ли приехать отец. Также ее интересовало, что же подумает мачеха, когда осознает, что падчерица, которую она презирала, выходит замуж за богатого человека, что ее будут окружать слуги, земли и удобства. Эти мысли заставляли сердце биться сильнее. Но разве правильно, что я желаю своей мачехе испытать смущение? — думала она с чувством вины.