Чтение онлайн

Одного он, однако, не угадал. Она не приползла на коленях, а вплыла в хижину белой лебедью. Наряженная, с отмытыми до скрипа волосами и косами, уложенными на голове венцом, Сольвейг надела все безделушки, что он ей когда-то дарил, на плечах закрепила подбитый мехом плащ, на груди тускло поблёскивала серебряная фибула.

Да-а. Рагнар её не обижал. Всегда, возвращаясь из похода, привозил что-то и для Сольвейг.

И пусть ей не хватило ума приползти к нему каяться, всё же, войдя в хижину, Сольвейг низко поклонилась и опустила бесстыжий взгляд в земляной пол. Нежным румянцем горели щёки на светлом, чистом лице. На длинных ресницах дрожали слёзы. Руки, не знавшие тяжёлой работы, поддерживали округлившийся живот, нарочно обтянутый тканью.

Рагнар откинулся назад, не вставая со скамьи, и лопатками коснулся широких брёвен. На Сольвейг он поглядел с напускным весельем, за которым притаился гнев.

— Неужто я была тебе плохой рабыней, конунг? Неужто плохо грела твою постель? — не выдержав его молчания, она решилась заговорить.

— Тихо, — оборвал её ледяным, хлёстким голосом.

Поёжившись от резкого слова, Сольвейг замерла и настороженно, быстро поглядела на Рагнара. Он не пошевелился, даже не сказал ничего, но она вдруг начала дрожать.

— Кто отец твоего ублюдка? — всё тем же голосом спросил конунг.

Она сперва вскинулась, помыслила возразить, но вновь натолкнулась на его мёртвый взгляд из-под сведённых на переносице бровей. И слова застряли в глотке. Сольвейг попыталась сглотнуть, но не смогла протолкнуть появившийся в горле ком. Она смотрела на Рагнара и видела в его глазах свою участь. Свой приговор.

— Я не... — всё же попыталась жалко пролепетать.

Взгляд конунга сулил ей смерть, и Сольвейг вдруг поняла, что прежде и не знала Рагнара. Он не любил её, но и не обижал. Порой баловал, порой наказывал, позволял греть свою постель и даже велел не нагружать её чёрной работой, чтобы не сбивала нежные руки. Она видела в нём мужчину. Пусть равнодушного, пусть для которого была лишь забавой, но мужчину.

А теперь перед ней, широко расставив ноги, прибивая её к земле одним лишь взглядом, сидел конунг Вестфольда.

Тогда-то глупая Сольвейг впервые по-настоящему испугалась.

Ноги подогнулись сами, и она опустилась на колени, уже забыв, что надела самые лучшие свои одежды, и не боясь их запачкать. Многочисленные украшения зазвенели слишком громко, слишком протяжно, и Сольвейг пожалела, что нацепила их.

Рагнар сидел неподвижно, и она поползла к нему на коленях, всхлипывая и задыхаясь рыданиями, что рвались из груди.

— Рагн... — Сольвейг не договорила.

— Не смей называть меня по имени, рабыня, — оборвал её конунг.

Смотреть на неё не доставляло ему никакой радости. И потому он резко подался вперёд, схватил подвывавшую Сольвейг за волосы, подволок к себе и приставил к горлу кинжал. Остриё проткнуло нежную кожу, и по шее потекла тонкой струйкой кровь.

— Кто отец твоего ублюдка? — повторил, подвинув её лицо к своему близко-близко. — Не скажешь, вырежу его.

— Н-н-не надо, — простонала она, пытаясь руками то закрыть живот, то сжать запястья Рагнара, чтобы тот ослабил на волосах жёсткую хватку.

Но легче было сдвинуть с места гору.

— О-о-о-орн, — захлёбываясь слезами и соплями, выдавила Сольвейг.

Конунг удивился так, что отпустил её, и разом лишившаяся опоры рабыня рухнула ему в ноги, больно ударившись локтями. Рядом с ней упали и рассыпались дюжиной бусин нарядные подвески. Всхлипнув, Сольвейг прижала ладонь к шее, стирая кровь.

— Орн? — переспросил Рагнар, и она поспешно закивала, сжавшись в дрожащий, испуганный комок рядом с его сапогами.

Он помнил этого хирдмана. Никогда особо не выделял, но и не обижал. Серебро делил честно, в походы с собой брал. Тогда посмеялся над ним, после стычки с Сигрид. Да и только... Ничего иного Рагнар о нём сказать не мог и потому не понимал, с чего Орну его предавать?..

Вновь схватив Сольвейг за волосы, он поднял рабыню на уровень своего лица.

— Не лжёшь? — спросил, пристально вглядываясь в залитые слезами глаза. — Коли посмеешь обмануть...

— Нет-нет, господин, я не лгу, — торопливо забормотала она полным ужаса голосом. — Он же первый меня себе взял. А ты, господин, забрал.

Рагнар нахмурился. Красавицу Сольвейг они привезли в Вестфольд давно. Может, пять зим назад. Может, больше. Он не помнил! Они постоянно уходили в море. Постоянно захватывали добычу: серебро, людей, товары. Он и в голове не держал, когда и откуда кого-то забрали...

Будто воодушевлённая его молчанием, Сольвейг начала говорить. Она страшно, отчаянно боялась, и этот ужас выходил из неё сбивчивыми речами, перемежаемыми всхлипами и рыданиями.

— Орн меня для себя хотел... говорил, я красивая... а ты бросил ему серебро, господин, и увёл меня от него прямо из-за стола... при всём хирде... они забавлялись над ним потом.

Слова Сольвейг памяти не помогли. Рагнар давно выбросил подобную мелочь из головы. Он опустил взгляд на женщину, которая не торопилась отпускать его сапоги, за которые нынче так отчаянно хваталась.

— Не лги мне нынче, — предупредил строго. — Силой тебя брал?

Она вскинула пронзительный взгляд, и Рагнар почти увидел, как боролись в её красивой голове две мысли.

— Н-н-нет... — всё же прошелестела с запинкой.

Заскрежетав зубами, он поднялся со скамьи и шагнул к двери. Сольвейг вцепилась в его ногу обеими руками, завывая на все лады. С тихим шелестом дверь отворилась, и на пороге появилась Сигрид.

— Рагнар? — говорить начала ещё снаружи. — Идти пора...

Рыжая воительница замолчала, когда её взгляд метнулся к сидевшей на полу Сольвейг. Дрогнув, брезгливо поджались губы, и Сигрид отвернулся, посмотрела конунгу в глаза.

— Идём, — сказал он, наклонился и одним движением отцепил от себя Сольвейг.

Несильно толкнул её к стене и отряхнул о портки руки. Это, казалось, стало для неё последней каплей. Некрасивая судорога прошла по лицу, и она заплакала ещё горше.

— Я хотела понести от тебя, господин, от тебя! Я хотела себе дитя... — обхватив колени ладонями, она принялась раскачиваться из стороны в сторону, причитая и глотая злые слёзы.

Рагнар с силой захлопнул дверь. Ни в чём не повинное дерево жалобно затрещало.

— Она назвала имя? — спросила Сигрид ровным голосом.

— Да, — сквозь стиснутые зубы отозвался конунг. — Орн.

— Орн?.. — рыжая воительница повторила его вопрос, заданный Сольвейг. — Это которого я побила?..

— Да. Я выпущу ему кишки и развешу на воротах, — мрачно пообещал Рагнар.

— Но как он осмелился? Из-за чего?.. — удивлялась Сигрид, пытаясь подстроиться под его торопливый шаг.

Нынче угнаться за ним было нелегко даже ей.

— Я у него Сольвейг забрал, — Рагнар резко остановился и повернулся к ней, и она едва на него не налетела. — Обиду затаил.