Чтение онлайн

— Сработало, конунг, — услышал Рагнар, когда они подошли ещё ближе, а Орн по-прежнему не сошёл с места.

Напротив, даже в воду залез по колено, чтобы лучше видеть.

— Его брать живым, — сквозь зубы велел Рагнар, ласково поглаживая рукоять меча.

Хирдманы понятливо закивали.

Дальше всё произошло быстро. Словно голодные волки они прыгнули в воду, когда глубина ещё доходила до середины груди. Орн уразумел всё в один миг и тотчас бросился бежать, только вот скрыться с острова было некуда, и его, знамо дело, изловили. Изрядно перед тем набегавшись и вспотев, так что под ноги Рагнару бывшего хирдмана швырнули уже слегка побитым.

Что с ним будет дальше, тот тоже уразумел и потому попытался кинуться в море, но его вытащили и связали для надёжности, перед тем хорошенько окунув и дав вдоволь нахлебаться морской воды.

Вся возня заняла недолго, и Рагнар надеялся, что они уйдут с острова ещё до вечера.

Когда откашлявшегося Орна вновь бросили ему под ноги на мокрый песок, конунг выждал, пока тот поднимет голову, залитую кровью из рассечённой брови и носа, и сказал негромко.

— Можешь умереть быстро, можешь — нет. Твой выбор.

Знамо дело, сперва Орн взъерепенился. В нём не было и четверти стойкости Торлейва. В конце концов, свою судьбу и смерть от руки конунга его бывший ярл принял с неким достоинством.

В визгливом голосе Орна не было ни достоинства, ни чести.

А когда он обвинил Рагнара, что тот будто бы отобрал у него Сольвейг, стало понятно, что разума у мужчины тоже нет.

Конунг боковым зрением уловил, как начали переглядываться его хирдманы. Он ведь не рассказал никому, что заставило Орна стать предателем. Нынче тот выболтал всё сам. И в чужих глазах стал ещё более жалким.

Переждав, пока утихнут визги и всхлипы — благо Хакон подсобил утихомирить — Рагнар снова наклонился и посмотрел предателю в глаза.

— Если так любил её, как же оставил? Сам сбежал от меня, а её бросил. И ублюдка своего — тоже. Мыслишь, я их пощажу? Сольвейг не меньше твоего виновна.

У Орна затряслись губы. Но, быть может, какой-то разум он сохранил, потому что плеваться ругательствами и проклятьями не стал. Но и за Сольвейг просить — тоже. Ни за неё, ни за дитя.

— Быстро, — выплюнул он вместе с кровью и осколком зуба. — Хочу умереть быстро.

— Ну, тогда рассказывай, — Рагнар пожал плечами.

И Орн заговорил.

В одном конунг ошибся. Он-то мыслил, что враги ублюдка Сольвейг хотели посадить в Вестфольде, когда убьют его. А оказалось, ничего такого в помине не было. Не существовало замысла. Была лишь ненависть Орна и глупость Сольвейг. Та хотела родить конунгу сына и стать матерью наследника Вестфольда. А Орн хотел поквитаться с Рагнаром за оскорбление, существовавшее лишь в его больном разуме.

Да-а. В этом конунг ошибся, но в остальном оказался прав.

Предателей было двое, Орн и Торлейв. Так его бывший ярл узнавал обо всём, что творилось в ближнем кругу Рагнара. Узнавал о каждом его шаге. Заподозрить их было сложно: ну, беседовал хирдман с ярлом, когда тот приплывал в Вестфольд. Ничего худого.

— Зачем поплыл на Варгхоьм?

— А куда мне ещё было, — буркнул Орн.

Один глаз его заплыл до того, что занял почти половину щеки. Говорить ему было тяжело, болела челюсть.

— Хотел пересидеть. Мыслил, к купцам на кнорр (грузовой/торговый корабль викингов) попрошусь, коли проходить здесь будут.

— Что же, даны тебе никак не подсобят? — мрачно поинтересовался Хакон.

С хирдманом говорил он, Рагнар слушал и лишь изредка вмешивался.

— Бросят здесь?

Хакон насмешничал, вестимо. На что надеялся Орн — не понимал никто. Может, и ни на что. Стал бы он предавать конунга из-за пустяковой обиды, если б был у него разум?

— Мне даны ни к чему, — но предатель вдруг огрызнулся. — Я бы к Фроди поплыл.

Услыхав ненавистное имя, на миг Рагнар застыл. Затем медленно повернулся и вгляделся в лицо Орна, пытаясь понять, лжёт ли тот?..

— Ведаешь, где Фроди? — спросил очень тихо, и хирдмана передёрнуло.

— Ведаю, — всё же ответил он. — Не так далеко, как ты мыслишь.

— Говори.

Орн нарочно замолчал. По глазам было видно: пытается понять, что ему выторговать в обмен на рассказ. Рагнар неторопливо вытащил из ножен меч и поднёс лезвие к его уху. Хирдман вздрогнул, и из пореза пролилась кровь.

— Уши тебе не нужны ведь, чтобы говорить? — с ласковой задумчивостью спросил Рагнар и оскалился. — Только язык.

Он надавил, и порез стал глубже, тёплая кровь полилась по грязной шее и впиталась в мокрую рубаху. Орн не продержался долго: всхлипнул и попытался отстраниться, но его плечо жёсткой хваткой сжал Хакон, вдавив в песок. Не прошло и нескольких секунд, как предатель закричал от боли.

— Скажу! Всё скажу!

Рагнар выдержал ещё немного и сдвинул меч. Брезгливо стряхнул с лезвия кровь в песок, но в ножны возвращать не стал.

— Коли обманешь — отрезанное ухо за счастье тебе покажется, — без улыбки предупредил, смотря на Орна ледяными, светлыми глазами.

Тот торопливо закивал.

— Он у Хальвдана Охотника гостит. Не так далеко отсюда.

За его словами последовал громкий, недовольный ропот.

— У конунга Хальвдана? — Рагнар даже переспросил.

И Орн вновь кивнул.

— Ясно.

Предателя он пока велел не трогать. Как и обещал ему, сперва они проверят, обманул тот их или нет. И если да, тот жесткого об этом пожалеет.

Задумку свою — покинуть Волчий остров до наступления темноты — Рагнар исполнить не смог и потому велел ночевать на берегу. И уже в вечером, сидя возле костра, он рассказал Хакону подробно, что и как говорили конунги на тинге вождей.

Припомнил каждое слово, брошенное Хальвданом охотником.

Тот ведь с самого начала ополчился против него.

«Значит, слухи не врут? Выблядок старого Ульва спутался с данами? И надрал тебе хвост, Морской Волк?»

«За такие речи платят кровью, если окажутся они ложными».

«Нам-то что за печаль, коли Сигурд Жестокий ополчился на Морского Волка? Пусть грызутся!»

««Ну, тебя же хотят убить, не нас. Зачем нам вмешиваться, зачем выставлять драккары? Да ещё и под твоим главенством».