Чтение онлайн

— Ложись. И скажи мне вот что...

Она задавала вопросы, а Сигрид отвечала. Односложно, потому как от волнения у неё стучали зубы, а она не привыкла бояться. Она никогда и ничего не боялась, кроме позорной смерти, бесчестия и плена. А нынче даже слезы к глазам подступили, до того ей было жутко.

Закончив, Ярлфрид вновь вздохнула и покачала головой.

— Ты должна сказать моему сыну, — произнесла она, наблюдая, как Сигрид поспешно натягивает портки и застёгивает воинский пояс. — Он готовит драккары, хочет покинуть Вестфольд. Ты должна ему сказать.

— А не то что? — вдруг огрызнулась воительница и тотчас смутилась. — Вы ему скажете? — но всё же упрямо договорила.

Ярлфрид едва заметно усмехнулась, и вдруг в её чертах лица Сигрид увидела Рагнара. Усмешка ему досталась от матери, а ведь прежде она думала, что он пошёл всем в отца, конунга Харальда.

— Не то Рагнар тебя не простит, когда узнает, а он непременно узнает. Мой сын не терпит двух вещей: лжи и предательства.

Это Сигрид знала не понаслышке. Силы вдруг её оставили. Она сперва хотела уйти, но вместо этого опустилась на постель, на которой лежала. Села, широко расставив ноги, упёрлась локтями в бёдра и зарылась ладонями в волосы, взлохмачивая косы.

— Он прикажет мне остаться. Не возьмёт с собой.

— Я слыхала, сын подарил тебе драккар, воительница. И хирд у тебя свой есть. Можешь и против его слова уйти, — медленно произнесла Ярлфрид, испытующе пооглядывая на Сигрид.

Та непокорно тряхнула головой.

— Могу, — отозвалась глухо. — Могу.

Недовольно щёлкнув языком, Ярлфрид поджала губы и отошла к скамье, что стояла напротив.

— Чего ты страшишься? — спросила, немного помолчав. — Отнимать жизнь ты умеешь. Давать её — не шибко сложнее.

Сигрид поглядела на неё волчонком и вновь свирепо дёрнула головой.

— Не хочу сидеть и ждать мужа на берегу, — буркнула она.

— А чего хочешь? — Ярдфрид невесело усмехнулась. — Чтоб тебе в живот угодили, и ты кровью истекла? Али дитя сбросить? И чтоб мой сын от горя почернел, коли ты умрёшь?

Её простые слова и спокойный тон ударили Сигрид под дых так сильно, что она задохнулась сперва. Рука невольно дёрнулась к плоскому, поджарому животу. Она даже огрызаться не стала. Лишь прикрыла глаза и тяжело сглотнула.

— Родишь — и вернёшься на свой драккар. Рагнар разве тебя к столбу приковал, и ты шага не можешь ступить? — спросила Ярлфрид таким голосом, что стало понятно: она не стала бы возражать, поступи так сын.

Но не потому, что невзлюбила рыжую воительницу.

Неужто Ярлфрид за неё волновалась?..

— А порой, на берегу ждать не меньше смелости нужно. Чем подле мужа на драккаре, — добавила женщина совсем тихо. Больше для себя, нежели для Сигрид.

Воительница подняла на неё глаза. Об этом никогда прежде она не задумывалась. Может, не так уж Ярлфрид была не права?..

— Я благодарна тебе, — произнесла она и решительно поднялась.

— Скажи Рагнару, Сигрид, — уже у дверей окликнула её Ярлфрид. — Не лги ему.

Она торопливо выскочила наружу. Стоял глубокий вечер, но ещё не стемнело. Стремительно приближалось короткое северное лето, и вскоре солнце и вовсе будет совсем ненадолго уходить в море. Ночи станут таким же светлыми, как дни. Было даже не холодно, но Сигрид всё равно задрожала.

Пока шла, припоминала, как всё начиналось.

Худо ей стало ещё на драккаре. И она, борясь со стыдом, отчаянно ото всех скрывала, что тошнило её каждый день. Её! Которая бегала по мокрой палубе в лютый шторм и не поскальзывалась. Которую мотало по морю в крошечной лодчонке, заливало солёной водой, хлестало ветром.

Тошнит на драккаре — стыдно сказать!

Знамо дело, она молчала.

Кусок не лез в горло, от солёной рыбы делалось ещё хуже. А в том сожжённом данами поселении, ступив на берег, Сигрид обрадовалась. Она-то мыслила, её укачало на волнах, пока одним вечером её рот не наполнился слюной, когда в лесу она набрела на ельник. Запах иголок едва не свёл её с ума. Она нарвала их и потихоньку жевала, и тошнота отступала на время.

Потом не пришли её лунные крови.

Потом трижды она едва не разревелась. Она, может, за всю жизнь столько не плакала... Как хотелось за несколько седмиц.

А неприятие многих запахов и снеди всё никак не проходило. И Сигрид, отчаявшись, подошла к Ярлфрид. Ну, не у толстой же Йорунн ей просить совета.

И Ярлфрид сказала, что Сигрид в тягости.

Несмотря на поздний час, Вестфольд не спал. Рагнар ведь велел отправляться утром к Варгхольму, и потому на берегу возле драккаров кипела работа. Благо было пока светло.

Она замерла в нерешительности, глядя то на море, то на Длинный дом за своей спиной. В глубине души она уже знала, что сделает. Знала, даже когда говорила с Ярлфрид. Пригладив растрепавшиеся волосы, Сигрид зашагала вниз по холму к берегу.

Стоя у головы дракона, Рагнар всматривался вдаль. Волчий остров недавно появился на горизонте, выступив из тумана. Уже какую седмицу море недовольно бушевало, а в небе над Вестфольдом и вовсе не показывалось солнце. Низко висели тёмные, плотные облака, как перед грозой. Только вот гроза всё не собиралась и не собиралась, но Рагнар чуял нутром, что гром грянет. Лишь попозже.

Чуть позади первого драккара шёл второй, и на носу у него стоял Хакон. Сигрид осталась в Вестфольде. Сперва Рагнар мыслил не брать друга, чтобы тот приглядел и за поселением, и за непраздной женой конунга.

Но Сигрид заставила его передумать. В чём-то она была права: ему нужны верные люди, которые прикроют спину. К которым он сможет повернуться спиной. Хакон был одним из немногих таких.

Насчёт же Кнуда — брать его или нет — Рагнар не сомневался ни мига. Жене он доверял, медвежьему берсерку — нет. Так что поставил его на третий драккар. А с Сигрид остался Торваль.

— Вижу кого-то! — звонкий голос Гисли, напросившегося на драккар к конунгу, выдернул того из задумчивости.

Рагнар велел снять паруса со знаками отличия, которые выдали бы его, и к острову драккары подходили медленнее, чем могли бы. Приходилось налегать на вёсла втрое сильней, но никто не роптал. Успели отдохнуть, проведя на берегу почти две седмицы. Да и знали, для чего плывут на Варгхольм.

Поквитаться с предателем желали многие, и Рагнар решил, что в этот раз отдаст Орна хирду.

Торлейва он убил сам. Тот был его ярлом. А Орн — простым хирдманом. И пусть люди, с которыми он прежде делил все тяготы, воздадут ему должное.

— Кажется тебе, — буркнул кто-то в ответ на слова Гисли. — Может, валун на берегу.

— Уж отличу камень от мужика, дядька Рауд! — дерзко отозвался тот.

Но Гисли оказался прав, и вскоре одинокую фигуру на берегу заметили и остальные. Орн не спешил уходить и внимательно вглядывался вперёд, поднеся ладонь к глазам. Он не мог узнать драккар по парусам, потому и пытался рассмотреть людей, но тёмное море и тучи мешали ему. С корабля разглядеть его было проще.