Чтение онлайн

— Нас благословит Бог, который послал нам эту любовь, — убежденно заявил Донато.

— Может быть. Но люди осудят. Я недавно встретила отца Панкратия. Он очень обижен на нас. Я ему пообещала, что ты, хоть и не пойдешь на службу, все же постараешься узнать о подготовке к войне. Я зря пообещала?

— Нет, не зря. Я сделаю то, что говорил. Я не хочу быть лжецом в твоих глазах. Мне важно, чтобы ты в меня верила.

— Слава Богу, теперь воскресла моя надежда на счастье. — Марина грустно улыбнулась. — Хотя это будет очень трудное счастье…

— А счастье вообще не бывает легким, — вздохнул Донато. — Так ты согласна уехать со мной из Кафы в наш дом?

— Когда?

— Да хоть сейчас, немедленно.

— Сейчас это невозможно. Мне надо все обдумать, собраться.

— Скоро в Кафе будет праздник святого Георгия, всеобщая суматоха. По-моему, это удобный случай для нашего с тобой отъезда. Ты согласна?

Марина быстро оглянулась по сторонам и поймала на себе любопытные взгляды двух стоявших в отдалении женщин. Ей стало неприятно, что городские кумушки будут наблюдать за ее разговором с Донато, а потом обсуждать и строить предположения.

— Встретимся на празднике, и тогда я тебе дам ответ, — сказала она торопливо и, отступив на шаг, добавила: — Торжества начнутся возле Кайгадорских ворот, там ты меня и увидишь. Прощай!

Марина зашагала прочь, не оглядываясь, а он некоторое время смотрел ей вслед, потом повернул от Доковой башни на юго-запад, к воротам цитадели, за стенами которой располагался замок консула, резиденция епископа, главный латинский храм города — церковь Святой Агнессы, а также здание суда, казначейство и прочие важные учреждения города. Сегодня в полдень Донато рассчитывал попасть на прием к консулу Кафы Джаноне дель Боско.

Из стрельчатого оконного проема в коридоре консульского замка была видна якорная стоянка Кафы, находившаяся близко от берега, возле стен цитадели. Небольшая осадка быстроходных генуэзских кораблей позволяла им подходить к коротким причалам, а число причалов соответствовало количеству ворот морского фасада. Стоя возле окна, Донато рассеянно оглядывал картину кафинского рейда и уже не в первый раз отмечал сходство Кафы с Генуей, особенно заметное в припортовых кварталах. Да и окружавшие город пейзажи были подобны генуэзским.

Сзади послышался голос секретаря консульской канцелярии, и Донато тотчас оглянулся:

— Консул примет меня?

— Его милость сможет уделить вам немного времени, — бесцветным голосом ответил секретарь и повел Донато в кабинет Джаноне дель Боско.

Рядом с этим кабинетом находилась комната с машиной для пыток, и от ее зловещей близости у посетителей невольно пробегал холодок по спине, заставляя остро чувствовать свою зависимость от железного кулака власти, олицетворением которой в Кафе служил консульский замок.

Консул в этот момент беседовал с викарием и одновременно просматривал бумаги, разложенные на столе. Услышав звук шагов, он поднял голову, и его цепкий взгляд задержался на лице Донато. Римлянин вежливо, но без робости поклонился и поприветствовал правителя Кафы — хоть и временного, но достаточно влиятельного, чтобы за год своего правления успеть устроить или, наоборот, сломать чью-то судьбу.

Джаноне дель Боско был человеком средних лет и достаточно внушительной наружности. В его крепкой фигуре и властном породистом лице было нечто, вызывающее невольное почтение. Когда небольшие темно-серые глаза консула остановились на Донато, римлянин понял, что Джаноне не только его узнал, но и в подробностях вспомнил, с какого рода просьбой обращался к нему данный посетитель еще в Генуе.

Пока консул заканчивал свой разговор с викарием, Донато без особого интереса разглядывал обстановку комнаты: массивный стол, скамьи с высокими спинками, огромный ларь в углу, на стене — гобелен с вытканным на нем гербом консула и оружие, украшенное драгоценными камнями.

Но, проявляя кажущееся безразличие, римлянин чутко прислушивался к беседе консула с викарием и уловил в словах последнего нечто любопытное:

— Джанкасиус [32] грозится занять несколько селений кафинской Кампаньи [33] , если мы не сделаем того, что обещали. А эти селения снабжают город продовольствием.

— И этот черкес способен выполнить свою угрозу, — мрачным голосом пробормотал консул и замолчал, шелестя бумагами.

Донато перевел взгляд на другую стену и обратил внимание на две стрельчатые ниши с рельефными изображениями двух гербов, один из которых был гербом Генуи — крест посреди щита, обрамленного гирляндой растительного орнамента. Другой представлял собой татарскую тамгу с полумесяцем — герб Золотой Орды, символизирующий зависимость Кафы от Крымского хана.

— Иногда приходится признавать власть варваров, чтобы самим удержаться у власти и иметь свою выгоду, — вдруг прозвучал резковатый голос Джаноне дель Боско. — Ты согласен с этим, римлянин?

Донато удивился: он был уверен, что консул, поглощенный беседой с викарием и просмотром бумаг, вовсе не замечает, каким насмешливым взглядом его новый посетитель посмотрел на татарскую тамгу. Также была достойна удивления и память Джаноне дель Боско, не забывшего, что Донато Латино не генуэзец, а римлянин.

— Да, ваша милость, нельзя не согласиться с этой дальновидной политикой. — Донато слегка поклонился и изобразил почтительность на лице.

Консул, дав последние указания викарию, отпустил его и, наконец, уделил свое внимание посетителю, даже предложил ему сесть на скамью у стены.

— Я помню тебя по Генуе, — сказал он довольно благосклонно. — Ты пострадал там от этих мошенников Одерико.

— Я до сих пор благодарен вам за помощь, ваша милость, вы тогда выручили меня.

— А каким ветром тебя занесло в Кафу?

— Тому причиной опять-таки подлое семейство Одерико. Братьям Нероне и Уберто удалось обманом женить меня на их сестре Чечилии. Но я сбежал от них на другой день после венчания и сел на корабль, плывущий как можно дальше от Генуи.

— Вот оно что! — Джаноне рассмеялся. — Я слышал, что в этом злокозненном семействе произошел какой-то скандал, но не думал, что дело связано с тобой. Во всяком случае, я рад, что нашелся удалец, который их опозорил, отплатил и братьям, и сестре за подлый обман. Когда-то их недоброй памяти родитель Бернабо Одерико путем подкупа и всяческих интриг отсудил у меня почти половину моего законного имущества, и я вовек им этого не забуду. А сыновья у Бернабо выросли ему под стать. Да и дочка тоже. Значит, она теперь с тобой повенчана?

— Увы. Но я не считаю эту женщину своей женой.

— Ты сбежал от нее, и это лучшее, что ты мог сделать. Здесь, в Кафе, ты можешь чувствовать себя свободным человеком. — Джаноне немного помолчал, внимательно разглядывая собеседника. — Но я догадываюсь, что привело тебя ко мне. Сбежав от постылой невесты, ты оказался на чужбине один, без средств, без дома. Но, на твое счастье, консулом Кафы назначен я, и в моих возможностях дать тебе достойную службу, на которой ты будешь хорошо обеспечен. Судя по твоей выправке и крепкому сложению, ты не чужд военному ремеслу. Мне кажется, из тебя бы вышел неплохой начальник консульской стражи.