Чтение онлайн

Прийти на целый вечер и ночь она собиралась тридцать первого, потому что Глеб урвал у нее частичку праздничных планов, а мама решила забить на традиционные семейные посиделки и махнула рукой, заявив, что пора уже с друзьями встречать новый год, а не с мамкой, так как мамка идет гулять с рабочим коллективом. Лина бы даже обиделась, если бы все не сложилось как нельзя удачно. Аня за неделю до праздников всегда уезжала в Румынию к родственникам, а возвращалась второго, чтобы вместе с Линой и другими общими знакомыми поехать кататься на лыжах на турбазу, как они делали ежегодно. И если Лине не приспичит украсть игрушку с елки Глеба, то все должно было пройти замечательно.

К концу года она написала черновик медитации и долго наматывала круги, раздумывая, с кем бы поделиться. Аня? Уже уехала. Глеб? Уж кто, если не он, поймет и одобрит — его ведь идея была. В итоге она почему-то не решилась, потому что вслед за этим она бы протянула телефон, чтобы дать проверить текст на ошибки. Как-то стремно.

Помощь пришла откуда не ждали.

За два дня до нового года Лина без предупреждения навестила маму и впервые попала к ней совсем не вовремя, потому что в гостях у нее был турок, имя которого она забыла. Но, кажется, пора было запоминать. Приятный мужчина в клетчатой рубашке и модных очках сидел за кухонным столом и чистил мандарины.

— Ариф, — подсказала мама Лине, оцепеневшей на пороге от такого зрелища.

— Здрасьте. То есть… ме… мерхаба?

И турок, и мама заржали почти одновременно. Лина не захотела стоять и краснеть, поэтому тут же попятилась к выходу. Ее сегодня не звали.

— Да стой ты, — сказала мама. — Заходи давай.

— Здравствуй, Лина, — почти без акцента сказал Ариф, не переставая улыбаться. — Наслышан о тебе.

Оказалось, что “наслышан” означало “я знаю вообще все”. Вместо того, чтобы слукавить и похвастаться дочкой-умницей, работающей по специальности, в рекламной сфере, мама прямо заявила, что вырастила гадалку. Она вообще много чего могла ляпнуть и глазом не моргнув, но Лина не думала, что она направо и налево разбрасывалась такими фактами. Или она уже вовсю мутит с ним? Что происходит?

— Я поставила фотку в гостиной, — напомнила она озадаченной Лине.

Этого все еще было недостаточно для того, чтобы выдавать секреты.

Лина неловко улыбнулась, когда мама усадила ее рядом с Арифом, и чуть не подавилась долькой мандарина, застрявшей в горле.

— Моя бабушка на кофейной гуще гадала, — признался он. — Вся семья ходила к ней, и все сбывалось. Карты она не имела, но говорила про них хорошее. Что они многое показывают. Так что ты молодец, Лина. Людям помогаешь!

Ха! Пришел какой-то черт с горы, охмурил маму и сказал, что Лина — молодец. Растаять от такой похвалы — себя не уважать.

Но именно это она и сделала…

Ариф ей действительно понравился. Он хорошо говорил и очень много шутил. Мама хохотала рядом с ним, как девчонка. И выглядела тоже. Удивительно.

Про свою медитацию она рассказала, когда, собираясь домой, надевала куртку.

— Медитацию? — непонимающе переспросила мама и соединила указательные и большие пальцы.

— Нет, не такая, — помотала Лина головой. — Моя будет, чтобы расслабиться и настроиться на хороший сон. Я… помогала заснуть… как-то. Таким образом. В общем, решила немного расширить контент на канале.

— А хорошая ведь идея, — сказал Ариф.

— Кому помогала?

Лина хлопнула ресницами.

— Другу с бессонницей.

Мама посмотрела на нее так, будто что-то знала. Как Жрица с фотки в гостиной. Но расспрашивать, к счастью, не стала.

Лина остановила молнию куртки на середине, вспомнив, что у мамы вообще-то филологическое образование, и всучила ей телефон с текстом. Ариф чуть склонился над ней и тоже читал, а Лина разглядывала их обоих и думала о том, что смотрелись они до странного прекрасно. Неужели реально напророченный…

— Неплохо. Но ты бы, что ли, добавила описаний, — подумав, сказала мама и что-то ткнула несколько раз на экране — наверное, запятые поставила.

— Верно, — поддакнул Ариф. — Когда расслабляешься и почти засыпаешь, чувство такое, будто падаешь куда-то вниз.

— Растворяешься еще.

— А вот тут ты предлагаешь представить свет. Проговори, куда именно он падает. Если больше говоришь, легче концентрироваться на голосе.

— И мысленно представлять, что конкретно расслаблять.

Лина усмехнулась, но с благодарностью приняла все рекомендации и дописала текст тем же вечером. Сама запись была запланирована на утро.

Вот только Лина заболела.

— Что с твоим прекрасным голосом? — взволнованно спросил Глеб, когда она позвонила ему, чтобы сообщить, что все планы пошли коту под хвост. — Вчера вечером все окей было.

— Кранты голосу. Я простудилась, — просипела она. — Прости, кажется, новый год вместе не отпразднуем…

Глеб вроде как согласился, пожелав ей скорейшего выздоровления, но тридцать первого декабря объявился на пороге с широченной улыбкой и букетом из конфет — само воплощение конфетно-букетного периода. На ее возражения и показательный кашель с хрипом он закрыл ей ладонью губы и поцеловал свои пальцы.

Бабушка всегда говорила: как новый год встретишь — так его и проведешь. Лина встречала его с мамой, но последние годы проводила не с ней, а с Аней, что логично, потому что у них была общая квартира. И она искренне считала, что эта поговорка нерабочая. Но сидя плечом к плечу с Глебом и отсчитывая звонкие удары старых часов, которые было слышно из кабинета подруги, Лина как никогда в жизни хотела поверить в то, что в этот раз слова обретут нужную силу и она больше не облажается и как-нибудь выкрутится в этом году.

Праздники прошли не так, как ожидалось, но Лина не жаловалась. Глеб уехал утром первого января, чтобы поздравить свою семью. Место гостя заняла мама с вязаными шарфом и шапкой и пастилками от кашля, а вечером он вернулся и заменил ее. Они разминулись на каких-то десять минут.

Когда Аня приехала на следующий день, она первым делом зашла на кухню и с подозрением оглядела помятую после долгого сна Лину и чуть более бодрого от крепкого кофе Глеба со взлохмаченными волосами, торчащими в разные стороны. Он оставался на всю ночь. Отказался спать один на ее двуспальной кровати, пока она спала бы на диване Ани и берегла его от заразы, поэтому в первую ночь вдвоем она ворчливо назвала его бессмертным, а он завернул ее в одеяло, как гусеницу, и, уткнувшись лбом в спину, уснул безо всяких сказок.

— Я даже объяснять не буду, — сказала Лина негромко, но в горле все равно что-то неприятно скрипнуло.

— А я и спрашивать не буду, болезная, — сочувственно произнесла Аня. — Никуда не едем, значит… Ну ладно. С новым годом, ребятки! Как самая настоящая и единственная ведьма в этом доме, вангую, что годик будет судьбоносным для всех нас.

— А по руке ты, случаем, не гадаешь? — полюбопытствовал Глеб.

— А ты позолотишь мою?

— А если на съемку приглашу?

Аня вцепилась в его ладонь так, словно та принадлежала спасателю.