Чтение онлайн

– Кто отец?

– Она говорит, граф Гертфорд.

Гертфорд! Этот тупоголовый юноша, которого Екатерина обхаживала, когда я думала, что она любезничает с моим лордом! Тупица или нет, но по отцу, покойному лорду-протектору, он кузен моего брата, кузен нашего бывшего короля! И все считают его родственником королей, а вместе с Екатериниными притязаниями это делает будущего ребенка самым что ни на есть законным наследником - особенно если родится мальчик...

Однако, будучи незаконнорожденным, никакого наследства он не получит.

Но ведь и меня всю жизнь считали незаконнорожденной.., а мои католические враги, коли не сумеют посадить на трон Марию, несомненно предпочтут мне этого ублюдка и его безмозглую мамашу-марионетку..

Ко мне вернулось самообладание и способность принимать решения.

– Стража!

В комнату ввалились дежурившие у дверей часовые, их капитан и два или три телохранителя.

– Арестуйте леди Екатерину и немедленно доставьте ее в Тауэр! И графа Гертфорда! Но посадите их врозь, слышите, под самый строгий арест, и никакой переписки, разговоров или свиданий.

Онемев от неожиданности, с выпученными от изумления глазами они поспешили исполнять приказ.

– И еще! Хорошенько стерегите мою дверь!

Если леди пошлет ко мне, я не желаю видеть гонца, не желаю слышать от нее ни слова, ни полслова!

Они удалились, звеня оружием. Робин поднял глаза, лицо его омрачилось.

– Вы не выслушаете свою кузину, мадам?

Я взорвалась:

– А что ей сказать в свое оправдание? Она не хуже моего знает, что отец и парламент запретили Тюдорам вступать в брак без согласия монарха, Тайного совета и обеих палат! То, что она сделала, - измена! Будь жив отец, даже моя сестра, Екатерина отправилась бы вслед за сестрицей, оставив позади голову!

Он понизил голос:

– Но ведь Ваше Величество не казнит ее?

– Не спрашивайте!
– истерически рассмеялась я.
– Пока не знаю, что могу с ней сделать!

И не в последнюю очередь за ее внимание к вам, милорд...

Я вскочила, забегала по комнате, зябко кутаясь в ночное платье, силясь укрыться в тяжелых складках, спрятать лицо в пышном меховом вороте. Я горела от гнева, а еще больше - от странного стыда. Как она до такого докатилась?

– Вы сказали, она пришла к вам.., и предложила...

Он не дрогнул.

– Вчера вечером она пришла ко мне в спальню. Сперва она попыталась.., чтобы склонить меня на свою сторону...

Попыталась предложить ему свое тщедушное, неразвитое тело - скорее кукольное, чем женское, если забыть про кривые ноги!
– тело, распоряжаться которым она уже не вольна, поскольку Господь сотворил из него сосуд для новой жизни...

– А вы с таким благородством ее отвергли?
– Я изобразила улыбку.

Он не попался на крючок.

– Да, мадам, отверг, - ответил он тихо.
– Можете допросить моего слугу и его помощника, они все слышали - и никакие пытки не заставят их опровергнуть мои слова.
– Он устало улыбнулся:

– И причина тому вовсе не в моей неотразимости, мадам. Она была не в себе и не понимала, что творит.

Я гневно отмахнулась.

– А дальше?..

– И тогда она взмолилась о помощи. Она на седьмом месяце и не знает, как долее скрывать.

Во вчерашней грозе она увидела перст Божий, обличающий ее грех...

– Вот самомнение! Она что - единственная грешница на земле? С чего бы Богу обращаться к ней? И еще, милорд, - повернулась я к нему, - скажите мне одну вещь: почему она пришла к вам?

Почему, если она хотела сознаться, не прийти к старшей фрейлине Кэт, к другой почтенной даме?

Почему к Робину? Может быть, когда я заподозрила, между ними действительно что-то было? Почему теперь она прибегла к его помощи?

Он словно прочел мои мысли. Легкая улыбка тронула его губы.

– Потому что, по ее словам, из всех придворных ей легче всего рассказать мне - якобы она знает меня лучше других и...

Он осекся.

– Продолжайте!

– ..и больше всех любит.., во мне ее единственная надежда.

Я отвернулась, в глазах помутилось от слез.

"Лучше всех знает его - и больше всех любит", - сказала Екатерина?

Все верно.

Как я люблю - и верю ему.

***

За оконным переплетом призрачный туман таял под лучами солнца, как пережитое горе.

Сердце мое колотилось в груди, слова застряли во рту. Не поворачиваясь к Робину, я хрипло сказала:

– Ладно, сэр, сегодня вы сослужили добрую службу...

...и мне, и себе, о возлюбленный лорд...

– ..моей опрометчивой кузине и этому прижитому злополучному ребенку.

Я услышала, что у него захватило дух.

– Прижитому, мадам? Разве я не сказал вам?

Леди Екатерина замужем!

***

Domine, quid multiplicati... Господи, сколь умножились враги мои. Многие восстают на мя <Господи, сколь умножились... (Пс.З, 2)>.

Но Сесил и лорд-хранитель печати Бэкон, за которыми спешно послали, подтвердили, что больше ничего поделать нельзя.

– Согласно закону, - сказал Бэкон, созерцая мой нетронутый завтрак сыр, холодное мясо, крынки с молоком и элем, - Вашему Величеству разумнее всего держать этих двоих в Тауэре и ждать.

Ждать принца - или ждать, пока она разродится еще одной нежеланной девочкой Тюдор?

– А тем временем, - заметил Сесил, бесстрастно уставясь в лепной потолок, - у нас будет время вникнуть в обстоятельства их бракосочетания.

Я знала этот его тон и взглянула пристальнее.

Неужели мой "Дух", как по-прежнему звала его про себя, что-то затевает? Однако его длинное бледное лицо было невинно, словно у школьника, напихавшего полную сумку яблок. Я посмотрела на него, кивнула:

– Ладно, господа, раз так, подождем и посмотрим.

Может ли это как-то обернуться к лучшему?

О, мой лорд, мой лорд?

Неужели ты снова мой?

Решусь ли я спросить?

Даже помыслить?

***

Единственное, что утешало в Екатеринином безумии, это мысль о переполохе, который новость вызовет при шотландском дворе. Теперь-то Мария почувствует, что корона - а та уже видела ее на своей голове - ускользает к чисто английскому, законному протестантскому наследнику. И покуда наши послы ездили взад-вперед, подготавливая встречу в Йорке, я, как могла, утешалась этими соображениями.