Чтение онлайн

— Что-то слишком людно, — сказал Жан ди Валуэр.

— Плевать, — ответил Вивиль Генего. — В конце концов, они тоже в своем праве… Хозяин, — заорал он тоном завсегдатая и своего человека, — изюмного вина и женщин!

Явился хозяин — коренастый мужчина с голыми по локоть мускулистыми руками. Вивиль Генего спросил:

— Апрадр, что это за сброд у вас сегодня?

— Сам поражаюсь, сударь. Я всех их вижу впервые. Ввалились почти все сразу, потребовали выпивки и пожрать. Я им сказал, что у меня правило брать деньги вперед — верите ли, не торгуясь, расплатились свеженьким золотом… А из постоянных клиентов только господа мушкетеры ди Бресе, Мальтус и анк-Венк. Потребовали девочек и удалились в комнаты. У меня только Маргерита и Мария свободны.

— Ну, пусть принесут винца и яблок, — сказал студент. — Мы все же намерены повеселиться.

Хозяин ушел. Дворянство за большим столом громко рассуждало о политике. Монир прислушался.

— Странно, господа, — тихо сказал он, — повсюду носится слух, что Фрам вернулся в Виргинию…

— Мне не нравятся их разговоры, — сказал ди Маро, поджимая губы. — Здесь пованивает изменой.

— Влияние жары, — бросил Грипсолейль и принялся рассматривать хмурого господина с золотыми лилиями.

Монир усмехнулся. В это время Маргерита и Мария принесли вина и фруктов.

— Удвоить количество, — сказал Гилас, оживившийся при виде бутылок.

— Ну, как девочки? — ревниво спросил студент.

— Девочки хороши, — учтиво согласились все. — Которая ваша?

— Они все мои, — рассмеялся Вивиль Генего, — но сегодня меня тянет начать с Марии… — Он привлек девицу к себе на колени.

— Вам можно позавидовать, — глубокомысленно изрек Гилас, — если вас хватает на пятерых.

— Во всяком случае, никто не обижался. Верно, Мария?

Вошел какой-то человек, закутанный в плащ, и, подойдя к господину с лилиями, начал шептаться с ним. Грипсолейль не сводил с них глаз.

— Что вы так уставились на него? — спросил ди Маро.

— Хм! — ответил Грипсолейль. — Мне не нравится его рожа. Мне не нравятся его французские эмблемы. Это явный шпион.

— Ага, и на вас действует жара? — съязвил ди Маро, но Грипсолейль, не слушая его, встал.

— Куда вы, зачем? — пытался удержать его ди Маро.

— Отстаньте, ди Маро. Я сегодня в драчливом настроении.

— Вы же видите, их двое…

— Другого я беру на себя! — воскликнул внезапно расхрабрившийся ди Биран. Дворянство с большого стола посмотрело на него не без интереса.

— Оставьте их в покое, — скулил Монир, но Биран, отшвыривая ногами табуретки, уже шагал к угловому столику, где человек в плаще шушукался с человеком в лилиях.

Стало тихо. Публика делала вид, что происходящее ее не касается; но это была одна видимость. Мушкетеры под столом проверили, свободно ли шпаги выходят из ножен. Вивиль Генего со вздохом оттолкнул от себя красотку.

— Допивайте скорее, — шепнул ди Маро.

— Господин в плаще! — крикнул ди Биран. — Повернитесь ко мне.

Тот резко обернулся:

— Оставьте нас в покое, сударь, вы пьяны.

— Это, сударь, не ваше дело. Я желаю видеть вашу шпагу.

— Ну хорошо, вот она! — рявкнул человек, сбрасывая плащ. — Вы хотите отоспаться на том свете — сейчас я помогу вам!

Завязалась драка. Биран, отступая, споткнулся о поваленную табуретку и вверх тормашками полетел через нее.

— Бей французов! — крикнул Грипсолейль. Мушкетеры и студенты кучей навалились на противника ди Бирана. Монир не тронулся с места. Господин с лилиями вскочил на стол и завопил, надрывая голосовые связки:

— Стой, солнце, над Гаваоном!

Этот клич произвел сильное действие. Монир побледнел и закусил пальцы. Дворянство всполошилось; одни кинулись бить мушкетеров, другие поначалу растерялись, но затем, хватая бутылки и табуретки, присоединялись к свалке. Поднялся страшный шум — дерущиеся вопили, девицы визжали, хозяин дико ругался, задувая свечи. Становилось все темнее. Мушкетеров и студентов молотили без всякой жалости. Тогда Гилас ухитрился достать из-за пояса пистолет и выстрелил в потолок. Толпа ухнула и осела от неожиданности; стало совершенно темно.

Через несколько минут к тихой воде Влатры съехал по крутому откосу человек со сломанной шпагой в руке. Сунув обломок торчком в песок, он наклонился и принялся мочить разбитую голову. Вслед за ним сверху свалились еще пятеро.

— Потерь нет, кажется?

— Все налицо, кроме Монира.

— Он стоял, как овечка, и ломал руки. Таким я его запомнил.

— Да нет, он лихо вышибает шпаги у этих проходимцев… Сейчас придет…

— Черт знает, какая-то деревенщина. Драться, так обязательно табуретом. Шпаги для вида привешены. Муж-жичье…

— Давненько не видал я нашего Баярда, лейтенанта Алеандро де Бразе. Сегодня, полагаю, он был бы мною доволен…

— Тише, господа…

Наверху проскрипели по песку шаги патруля. Телогреи.

В августе было много гроз, и еще в сентябре они продолжали сотрясать небо и землю. Ходили слухи о том, что это неспроста. Люди шепотом передавали друг другу, что близок день гнева Божьего; королевство Виргинское подгнило, а юная королева не в силах его устроить, напротив, она делает много того, что направлено к его конечной гибели. Когда более разумные спрашивали, что же такого делает королева, — им называли отмену Индекса, открывающую двери Сатане. Кое-кто уверял даже, что королева-де вошла в прямую стачку с Диаволом. Таких арестовывали; но все они в один голос уверяли, что повторяют чужие слова, слышанные из уст проповедника или монаха. Ловили проповедников, но безуспешно.