Чтение онлайн

Лисефиэль, сделав брови домиком, мягко попросил:

— Богиня, не унижай меня попытками отменить неизбежное. Ты подарила мне счастье — и подари последнюю милость: проводи с улыбкой.

Зло вспыхнула:

— Я вне этики!

Он ещё мягче заметил:

— Но мы-то не вне. Потерять достоинство хуже, чем потерять жизнь.

Мучительно задумалась. Трандуил уже вдохнул, чтобы что-то сказать, и тут ко мне пришло просветление:

— Я… — голос упал до сиплого шёпота, я закашлялась, но через силу продолжила, — я скажу, а потом отойду и не буду мешать, хорошо?

Трандуил повёл глазом в сторону охраны, и они отступили. Передышка была недолгой, но подышать и подумать хотелось. Удивительно, конечно — прав был владыка, чувствую я себя испуганной и несчастной, но очень и очень живой, и тоненько примешивающийся к мокрому зимнему воздуху запах цветочной пыльцы так пронзительно подчёркивает быстротечность и хрупкость жизни! Медленно вдумчиво попила, стараясь не расплескать травник трясущимися руками; слегка успокоилась, голос вернулся:

— Одна женщина от безысходности задушила ребёнка и по делам своим попала в ад. В наш, в христианский, — с мрачной усмешкой посмотрела на сидхе, которым до христианских человеческих догматов дела не было никакого. — Её там никак не мучали, только по утрам платок подавали. С синей каёмочкой. Которым она младенца душила. И она очень мучилась.

Трандуил, слушавший и одновременно рывшийся у меня в голове так, что чуть ли волосы не шевелились, отчётливо помрачнел лицом, всё, похоже, поняв, но я закончила:

— Бусики. — Я для доходчивости подёргала за них, показывая. — Я не захочу, не смогу жить с таким напоминанием. Если поединок случится, при любом исходе, кто бы ни погиб, я умру. В пропасть прыгну. Их тут много, далеко идти не придётся. Вы, ваше величество, читаете в сердцах и поймёте, что я серьёзна и слово сдержу.

— Valie, — лицо Трандуила стало очень злым, — это всего лишь мужчина, не консорт…

— Формально, на данный момент — консорт, — тихий бесцветный голос Лисефиэля перебил короля, — и остаюсь им, пока жив.

На лицо Трандуила было страшно смотреть. Мне кажется, он взглядом сейчас заморозить мог, но смотрел, по счастью, не на меня, а на встрявшего рыжика. Помолчав, перевёл взгляд:

— Valie, ты же не любишь… зачем? Я убил двоих — ты довольно спокойно перенесла…

Сухо пояснила:

— Я их не знала. Даже имён не помню.

— А с этим, значит, познакомилась поближе…

Я молчала, не зная, что ответить на издёвку. Он ждал ответа, и пришлось что-то сказать:

— Не в этом дело. Это не ультиматум, чтобы сохранить жизнь понравившемуся любовнику. Эру Лисефиэль знал, что делает и каковы последствия. Если на то пошло, ваша смерть, владыка, огорчила бы меня гораздо больше. Но я так не могу! — взволнованно умолкла, не зная, как ещё объясниться. А было волнительно. Кто знает, каковы законы и традиции сидхе в этом отношении! Всё может быть, и придётся выполнить обещанное.

Трандуил хмыкнул, изучая моё лицо:

— Я политик, и дело с ультиматумами имел. Это чистейший ультиматум. Традиций нет. Прецедентов не было, — и, с насмешкой, — что, не хочется умирать, valie?

Невесело усмехнулась в ответ:

— Да пожила бы ещё… — и как-то вдруг озябла от порыва ветра. Ноги тряслись и держали не очень, но я отошла, как обещала, обратно на снег и постаралась выпрямиться таким же красивым столбом, как Лисефиэль.

— Хорошо. Поединка не будет. И, — по губам Трандуила скользнула нехорошая ухмылка, — я пойду дальше: поклянусь, что не отправлю твоего подзащитного в разведку, из которой он не вернётся, и никаким иным способом не причиню ему вреда; в том же поклянётся и эру Лисефиэль — а он, между прочим, столько передумал уже о подлых приёмах и о ядах, что даже я для себя кое-что новое узнал… а на нём ведь амулет, защищающий от телепатии, то есть и половины мыслей не слышно.

Не удержалась, бросила быстрый взгляд на Лисефиэля — на его лице снова играла гадкая ухмылочка.

— Но есть нюанс.

Конечно, как же у эльфа да без нюанса! Без нюанса вообще никогда не бывает!

— Я не буду требовать у тебя клятвы — это кощунство, связывать богиню какими бы то ни было клятвами, но ты просто более никогда не прибегнешь к этому приёму, что бы ни случилось. Следующего дурака ты убить дашь, улыбаясь и никак не помышляя причинить себе вред. И следующего, и следующего… сколько их ни будет.

Поймала себя на том, что с огромным энтузиазмом киваю, очень довольная исходом. Других-то дураков не будет, слава богам. Мне и этот достался по обстоятельствам.

— Да вижу я, что равнодушна ты к нему, во что бы он сам ни уверовал, — лениво, громко, и улыбочка Лисефиэля привяла, — но формально он стал твоим консортом. Впрочем, — с раздумчивостью, — и хорошо отчасти; если подумать, вдруг снова взгрустнёшь, приболеешь… и не надо искать другого рыжего Феаноринга, этот цел остался… Удобно.

Он оказался очень близко, я как-то не отследила перемещение. Увидела вблизи злющее бледное лицо с кошачьими глазами и почувствовала короткий рывок. Свежеподаренное ожерелье зелёными бусинами рассыпалось в сугроб:

— Тебе не будут подавать платок.

Такое обхождение с его подарочком Лисефиэлю точно не понравилось — во время принесения клятв он взглядывал на владыку весьма нелюбезно. Но клятвы принёс. Остальное короля не трогало, судя по его виду. Магический ритуал занял пару часов. Трандуил, я так понимаю, солидные клятвы составил, без возможности обойти. Заподозрила, что мой… гм… формальный консорт в эльфийском гадюшнике змеюка не последняя.

От меня никто ничего не требовал, и я эти пару часов провела на солнышке. Даже сплела венок из жёлтых цветочков и пособирала земляники, мрачно нарощенной Рутриром для моего развлечения. Чувствовала себя помилованной; жизнерадостный идиотизм пёр наружу, но я хотя бы это осознавала и сдерживалась.

Ужасно обрадовалась, когда король подхватил меня к себе, не стал снова ссылать ехать отдельно. Расслабленно, борясь с сонливостью, наваливающейся после пережитого, прижалась к нему и благодарно повозилась, вызвав недовольное шипение и советы не елозить слишком сильно. Почувствовала, как он напрягся, как его естество упирается в ягодицы:

— Я не ждал, не надеялся тебя снова увидеть, и так горевал, когда увидел почти мёртвой… А сейчас ты жива и прекрасна, и полыхаешь… Я благодарен проклятому Феанорингу — и хотел бы его убить… Не буду, не бойся. Но ты же проведёшь эту ночь со мной? Я чувствую твой огонь. Не знаю, как доживу до вечера — и не в силах отпустить тебя. Поспи сейчас, — кажется, он воспользовался магией.

Прижимая, прикрыл тёплым плащом, и я придремала. Олень шёл мягко, свалиться я не боялась, не по-осеннему растеплевшее солнце приятно щекотало нос.