Чтение онлайн

— Не трясись, прекрасная, — он вдруг совершенно неожиданно расцвёл, заулыбался, став ужасным образом похож на Ганконера. Или это Ганконер похож на него мимикой. Неудивительно, но ужасно. Как если бы коряга начала улыбаться и разговаривать, да ещё демонстрировать схожесть с кем-то близким.

Затаив дыхание и, начиная что-то понимать, наблюдала, как, не шевельнув ни единым мускулом, Рутрир поднялся из болота — так, как будто это оно его поднимало. От его дрожи и тяжёлого дыхания не осталось и следа. Глаза засияли, став молодыми и очень страшными, лицо ожило. На меня смотрел, я бы сказала, великолепный мерзавец в расцвете сил, юности и подлости:

— О майа, всё-таки есть удовольствие в том, чтобы быть собой… — он даже в плечах как будто раздался, беззаботно потянувшись. Ухмыльнулся: — ну как тебе?

В ответ я только и могла, что хрипло каркнуть:

— Слов нет.

Он разулыбался в ответ:

— Ну ничего, слова придут… со временем, — и самодовольно сообщил: — всё твоё время теперь моё.

Подавила ужас узнавания — и фразы-то Ганконера. А удивляться не приходится. Отец же. Названый. Конечно, есть сходство.

С достоинством, стараясь не блеять, сообщила вещь, в общем-то, не новую:

— Мы родственники. Я мать вашего внука, эру Рутрир.

Он молодо, весело расхохотался. Отсмеявшись, сказал, ещё пофыркивая:

— Владыку подобное родство не остановило. Уверяю, я ничем не лучше. К тому же, думаю, после обряда принесения самого себя в жертву и низвержения в адские пустоши всё, что осталось от моего воспитанника — это любовь к тебе. Владыка Тьмы не мой сын.

Едко подумалось, что ну надо же, как он хорошо себя понимает, а Ганконера, похоже, не очень — но я, конечно, смолчала.

С ещё большим ужасом подумала, что вот, два года назад, когда я появилась в Арде, ради моей безопасности шаман надел Корону Духов, от ношения которой можно было сойти с ума. И, похоже, это произошло. Осторожно спросила. Он только отмахнулся:

— Я здоров, как тыква, — и, слегка помрачнев, добавил, — был до сегодняшнего дня. Пока этот мерзавец меня мечом не достал. Всё-таки заподозрил в последний момент, вернулся проверить… и ударил не Светом, а Тенью, мечом из мира духов. Разрубающим не только физическое тело, но калечащим и в ментальном плане. Но мне получше; думаю, к вечеру астральная рана затянется. — И, встряхнувшись, — пойдём, Блодьювидд. Не отставай, а то тебя тут лягушки съедят.

Подбодрив меня таким образом, Рутрир весьма жизнерадостно почавкал впереди.

Солнце палило. Было жарко в тёплом плаще, но Рутрир предупредил, что ночи тут холодные, и выбрасывать не советовал. Шёл бодро, и я, как могла, успевала следом. Сначала молчала, но пейзаж был так однообразен, что, несмотря на обстоятельства, стало скучно и тоскливо, и я спросила, куда мы идём. Похититель мой очень обрадовался вопросу и начал разливаться соловьём, не скрывая, похоже, почти ничего. Так, я узнала, что украсть меня он собирался прошлой ночью, но владыка спутал ему планы. Впрочем, он и рад:

— Рыжая гадюка очень помогла тебе. Но жаль, конечно, что он не умер, — и в весёлом голосе Рутрира прошелестели могильные шепотки и застарелая злоба, — ты так вступилась за него — даже Трандуил, было видно, перетрясся, не влюбилась ли. Эру Лисефиэль нравится дамам, — Рутрир гадко усмехнулся, и в течение получаса я узнала о рыжике много разного.

Что он таскался по Арде в составе дипмиссий, травя всех, кто мешал продвижению планов Трандуила, и был силён в этом. И кое в чём другом. Зачастую нужные существа (пол и раса великого значения не имели, как выяснилось) впадали в любовную зависимость от эру Лисефиэля, иногда под воздействием приворотных зелий и иных способов обольщения.

— Этот истинный потомок богини Дану не стеснялся ничем и снискал благоволение владыки выполнением крайне сомнительных поручений. Сколько он душ загубил — я на поле боя столько не убил, сколько он в этих, с позволения сказать, дипмиссиях. А сам никого никогда не любил, только лошадь свою, и к ней относится лучше, чем к братьям-сидам. А лошади его вторая тысяча лет пошла. Жизнь ей продлевает Глоренлин, и чем с ним за послугу расплачивается Лисефиэль — неведомо.

Я молча чавкала следом, не мешая Рутриру плеваться ядом в своё удовольствие, ожидая, когда тому наскучит. Для меня всё, что он рассказывал, было скорее страшноватой сказкой, и слушалось с живым интересом. Смутно подозреваю, что эффект ожидался иной; впрочем, возможно, эру Рутриру просто нравилось злословить, потому что наскучило ему нескоро; да и то, он просто сменил объект, начав поливать владыку. По ходу, тот шаману за тысячи лет надоел хуже горькой редьки:

— Старая сволочь! Беловолосый синда, чужак! Как я устал от необходимости служить ему и казаться глупее — и преданнее, чем есть! Жизнь такая наскучивала неимоверно, а другой не было — и тут в наш мир явилась ты… — голос Рутрира смягчился, стал глубже, — и я понял, что пойду на всё, но отберу тебя у него. Хотел вызвать на поединок, когда отойду от действия Короны Духов — но ты успела одарить его великой силой. Шансов в поединке с ним не осталось ни у кого, и шанс мой только в том, что ты никого не любишь — так может, полюбишь меня.

Тихо буркнула:

— Не полюблю.

Глупости просить его вернуть меня я не имела, понимая, что он только посмеётся, но не удержалась хотя бы сказать, что думаю. Он только вздохнул и никак не возразил — было понятно, что он-то надеется на лучшее.

Говорить с ним было интересно; то, что это оказалось существо, несомненно, ужасное, но незлое (относительно меня, по крайней мере), приносило удивительное облегчение. Разница между мрачным дубовым типом и этим весёлым страшным юношей поражала. И да, Ганконер был похож на своего отца. Хотя теперь он не казался чьим-то отцом — был действительно юным.

Идти по болоту было тяжко, но разговоры скрашивали тяжесть пути. В какой-то момент Рутрир умолк, резко остановился и схватил меня. Взвизгнула, вцепилась в плечи — я не ждала насилия, как-то отвыкла даже думать о такой возможности, но поняла, что дело в другом: жгучее солнце побелело, прикрывшись дымкой, и в этом призрачном солнечном тумане проявлялся силуэт непонятного, пугающего существа в рогатой короне — где-то далеко, на горизонте, очень неявно, но, судя по реакции Рутрира, следовало торопиться:

— Проклятый синда! — далее следовали непереводимые фразы на квенья. — Сегодня Самайн, все двери между мирами открыты, но чтобы так быстро понять, в какой именно! Придётся поспешить…

Его голос стал тяжёлым, потусторонним; слова булыжниками падали в болотную жижу — и она застывала льдом.

Я поняла, что белёсая тень в небе предвещает появление Трандуила, и сделала вполне дурацкую попытку сбежать, когда шаман отвлёкся — но даже не смогла выдраться из его объятий:

— Не дёргайся, божественная, я не отпущу, — он уже сыпал серебристый порошок, и я снова ощутила, как проваливаюсь в никуда.