Чтение онлайн

Очнулась от дрёмы, когда олень встал. Сонно оглянулась — эльфы тихо, молча стояли, насторожённо вслушиваясь.

Ехали мы по горной дороге. Она оказалась проходимой, и встретить на ней никого не ожидали. Места эти, как успел рассказать Трандуил, были относительно безопасны. Мы продвигались пока по владениям Ганконера, тут орки были ручные, не нападающие без воли Тёмного. Дикие, никому не подчиняющиеся племена, оставшиеся за завесой, могли быть опасны, но до них была как минимум неделя пути.

Но, однако ж, что-то (кто-то?) встретилось. Уже и я слышала, как за поворотом, за скальной стенкой дробятся камни под тяжёлыми шагами, как что-то шевелится и бухает.

Трандуил зло процедил:

— Самайн сегодня… всякая дрянь из иномирья лезет. Не бойся, valie. Сейчас мы уничтожим его и двинемся дальше. Побудь здесь.

Спустил с оленя и кивнул Рутриру. Тот с несколькими всадниками отделился и встал рядом со мной, а остальные двинулись за скальный поворот, к неведомой дряни из иномирья.

Ты невинный ангел,

Ангел поднебесья,

В этом мире странном

Ты не моя.

За тобой тень зверя,

Мы повсюду вместе,

А теперь поверь мне,

Зверь этот — я…

группа «Ария»

Я побаивалась Рутрира. С того мига, как увидела впервые. Он был непонятный и холодный. Любой, даже самый закоренелый эльфийский убийца и расист, а таких полно было в окружении короля, теплел лицом и глазами, глядя на меня. Это странновато было сначала, но приятно, и привыкла я быстро. Не то с Рутриром — тот всегда смотрел… я бы сказала, предельно индифферентно. Но ладно я, он вот Ганконера усыновил, учил и воспитывал, но, когда того судили, потребовал самой жестокой казни из возможных — похоже, этому дубу хотелось соответствовать каким-то там нормам поведения. И он казался старым. Сколько ему лет, я не знала и знать не хотела, но тусклые светлые волосы и желтоватые белки оставляли ощущение преклонного возраста, хоть и выглядел он молодо, как все эльфы.

В каком-то смысле существование Рутрира успокаивало: я неважно себя чувствовала морально, с такой лёгкостью… э… заваленная Лисефиэлем. Выходило, что только молнии и меч Трандуила преграда для любого эльфа. Если бы не это, любой мог бы так посмотреть и совратить, и я бы повелась. Они все выше установленной планки, это было не очень приятно осознавать. И всё-таки нет: Рутрир был однозначно неприятен. Стало быть, есть во мне хоть какая-то разборчивость.

Стеснялась, думая, что, по идее, он дед Ллионтуила, хотя Ганконер про него совсем не вспоминал и не общался — или я о том не знала.

Сейчас он подошёл совсем близко и сыпал на дорогу серебристый порошок. Молча, и я ни о чём не спрашивала, давя в себе неприязнь. Не хотелось с ним говорить. Сыплет и сыплет — знает, что делает. Прислушиваясь к тому, что происходит за поворотом, никаких изменений не улавливала: всё тот же треск и грохот камней, ворочаемых невидимым чудищем; эльфов же и вовсе было не слышно — как и всегда. Чудище, похоже, их пока не заметило.

Не удержавшись, слегка прижала пяткой нужную точку на боку оленя — и он отступил на шаг. В душе возблагодарила эру Лисефиэля, научившего меня хоть чему-то. Знатный дрессировщик. Пардон, педагог.

— Не отходи далеко, богиня, — Рутрир ковырял что-то на дороге, и тон его был тоном замученного профессионала, которому мешают работать.

Судя по всему, он делал что-то рутинное, и это заставило расслабиться.

Тихо сидела, ежась от порывов горного ветра. Сонливость мешалась с раздражением на непредвиденную остановку. Я так нанервничалась утром, что потом развезло ни дай боже. Я-то малодушно надеялась проснуться на привале, и желательно от поцелуев короля. Похоже, вбуханные в меня разного рода… гм… лекарства подарили чрезмерный аппетит к жизни и к её удовольствиям. Во всяком случае, утром, ёрзая на спине оленя, жалела, что у эльфов не принято носить нижнее бельё и я очень хорошо чувствую, насколько король тоже заинтересован. Трандуил на это фыркнул, что ношение белья — плебейство. Оно линию одежды портит. И дальше я уже думала только про линию бедра, неиспорченную плебейским бельём, да про золотистый хвостик внизу трандуиловой спины, да как давно мы не были вместе. Мда, а ведь ночь назад всё было иначе… Поразилась силе похоти, смутилась, но король очень так знающе заверил, что всё нормально, привыкну — дескать, мужчины и всегда так живут, и ничего. Пока переваривала его двусмысленность, он, похоже, помог придремать, и оклемалась я только во время остановки.

В моём старом мире иногда саркастически говорили про женщину, допустившую грубую ошибку по невнимательности, что она-де в это время «думала о хуях». Ничем, кроме этого вульгарного выражения, не могу охарактеризовать свою тогдашнюю заторможенность.

Очнулась, когда за скалой взревело и загрохотало.

Время сжалось в миг, вместивший:

стрелы, остановленные Рутриром в полёте — переведя взгляд, поняла, что стреляли в него свои, но никак это интерпретировать не успела;

возникшего смазанной тенью Трандуила, рассёкшего шамана наискось через грудину — я с трудом уловила, что удар вообще был, чувствуя, как проваливаюсь куда-то.

Очнулась на болоте. Уши резало от пронзительного верещания каких-то… лягушек? Они были голубенькие, сидели кругом и пытались подпрыгать поближе. Похоже, интересовались мною, как едой. Нами, точнее. Рядом, также утопая в вонючей жиже по щиколотку, да ещё и согнувшись, стоял Рутрир. Лягушек он отогнал мановением руки. Те живо утеряли наступательный порыв, но заверещали ещё пронзительней.

Жаркий, липкий, дышащий испарениями ветер дохнул в лицо. Это была не Арда. Не то время года, чуждые запахи — и общее ощущение, что ударили пыльным мешком из-за угла: очевидно, реакция на моментальное перемещение.

Обернулась на Рутрира: тот, разогнувшись на секунду разогнать лягушек, снова согнулся и так стоял, тяжело дыша. Ему явно было худо и без моих вопросов. Ноги потихоньку увязали глубже и стоять здесь точно не стоило. С чавканьем выдралась, шагнула в сторону и осмотрелась: бурая жижа с торчащими листочками, оконца воды с трясущейся на поверхности ряской; местами бодрые кочки с живописными фонтанами какой-то осоки, цветущей розовато-серым пухом. Неоново-голубые милые лягушечки. Мне показалось, что в агрессивно разевающихся ротиках торчали острые клычочки, но приближаться с целью рассмотреть точно не стоило. Простиралось это раздолье, покуда видит глаз. Попробовала ступить ещё — и провалилась по колено. С трудом выбралась обратно и встала рядом с шаманом. Ладно, подожду, пока он продышится. Ведь продышится же? На куски вроде бы не разваливается. Хотя должен бы. Мне показалось, Трандуил ударил его мечом.

Ступила в другую сторону — под ногам подозрительно пружинило, как будто я шла по неверному сплетению корней, а внизу ждала бездонная жидкая грязь. Шагнула ещё — трясина там, где из неё торчали листочки, держала человеческий вес. Далеко прошагать не получилось: горло вдруг сдавило и меня дёрнуло назад, как собаку на сворке. Изумлённо, с гневом оглянулась — Рутрир уже выпрямился и спокойно смотрел на меня:

— Поговорим?

Перетрусила. Сейчас я уже не побаивалась — боялась. Не представляла, чего ждать от угрюмого, и, похоже, озлобленного шамана. Чем я ему насолила? Ну, сейчас, похоже, узнаю.