Чтение онлайн

Угу. Не знала, что руку прирастить для них легко. Ну да, иначе бы сколько тут инвалидов-то было… воюют много, живут долго — и только шрамы, а увечий ни у кого нет.

— А Маэдрос Феаноринг? Он же был однорукий?

Эллет поморщилась:

— Принц Маэдрос, мой прадед, был проклят, оковы были из заговорённого железа… и помощь вовремя не оказали, а потом уже ничего было не сделать. Но если сразу помочь — излечить можно многое. Если излечиваемый хочет жить, конечно.

А, ну это да. Как говорится, если пациент действительно хочет жить, медицина бессильна)

Хотела ещё что-нибудь спросить, от ужаса напал словесный понос, но эллет Хельсор шепнула:

— Улыбайся, богиня, они сейчас начнут.

К поединщикам подходил эру Эльмаэр, похоже, подававший мне пример и улыбавшийся так сладко, как будто не хоронить сейчас кого-то будет, а в гости на плюшки зван.

Остановился, произнёс речь о том, какая честь оказана ему, поединщикам и всему народу эльфийскому. Слушала, ловя себя на том, что вот только что хотелось, чтобы время встало, и тут же — чтобы оно скакало побыстрее и всё кончилось. Но шаман не спешил, и, напоминая свеженаграждённого оскароносца, неустанно благодарил всё сущее за то, что оно есть.

Впервые подумала, что Трандуил был гуманен по отношению ко мне, разогнав почти всех претендентов с помощью административного ресурса. Здесь — пожалуйста — всё честь по чести, благородно и без подлостей — и что, лучше мне стало? Вечное лето, говорили они. Всё честно, говорили они. Нюансы, чтоб их…

А Гневный Молот среди эльфов я.

И подарил я ей в дыму и пламени

Одно лобзание в цветущие уста.

Ю. Ким

Про преимущества и недостатки меча против секиры мне ничего не было известно, для меня это были два условных дрына длиной побольше метра, но секира смотрелась… жутко. Страшна была сизая порхающая сталь — как будто она сейчас в меня врежется, с хряском разрубая бедренную кость, и кровь хлынет из вен и артерии. Наверное, будет невозможно больно, и ещё этот холод безнадёжный — когда тело теряет много крови, становится очень, очень холодно. Или ничего не почувствую от шока и умру легко? Сглотнула, подавив лёгкую тошноту от ужаса, и постаралась собраться, но голова кружилась и поташнивало. Отстранённо подумала, что хорошо уж то, что не рыдаю и сопли не душат; выпрямилась и нацепила на лицо улыбку.

Когда-то давно удивилась, заметив, что самая естественная улыбка у меня получается в моменты, когда страшно, и лучшая фотография была та, где я змею в руках держу — и улыбаюсь так светло, так безупречно и кажусь действительно красивой, уверенной в себе женщиной. На остальных же фотографиях при попытке улыбнуться можно было подумать, что у меня в это время вне кадра печень выдирают, поэтому глаза такие стеклянные и зубы мучительно оскалены.

Так что очень не исключаю, что со стороны сейчас выгляжу подобающе… случаю.

«Ты прекрасна», — эру Эльмаэр, было склонивший голову и разведший руками, чтобы объявить поединок, поднял её, и я увидела движение его губ. Ну да, ему мои мысли — открытая книга.

Раздражённо дёрнулась, а он торжественно провозгласил:

— Священный поединок начат!

Мне казалось, что при малейшей попытке блокировать эту махину меч переломится (и что тогда? ему дадут взять новый?!).

Боже, если он останется без меча, я кину цветок, и будь что будет через полгода. Не отрывая глаз от медливших соперников, нагнулась, и, не глядя, сорвала какой-то цветок.

Ещё мне казалось, что бойцы видят только друг друга во время поединка, и удивилась ужасно, когда Ланэйр повернул голову и внятно сказал:

— Нет. Я прошу, — и в глаза заглянул.

Препираться, когда поединок уже начат, и отвлекать Ланэйра было глупо. Поняла, что сделаю, как он хочет, и обречённо разжала пальцы, чувствуя, как стебелёк шурхнул вниз по подолу. Ланэйр благодарно склонил голову и перевёл взгляд на эру Эрланнила.

Фехтование секирой вчуже вызывало холодок восхищения, но не удивляло — я подобного и ждала. А вот то, что Ланэйр не уворачивался и не утекал, а всё время каким-то образом сохранял среднюю — не далеко и не близко — дистанцию, было нежданно. Мне казалось, он будет уходить от ударов убийственной мощи, но он парировал их лезвием в древко секиры, и при этом танцевал всё время поблизости от Эрланнила; а тот, похоже, как раз хотел либо дальнего, либо ближнего боя, и Ланэйр не давал ему развернуться для настоящего манёвра. На мой не слишком-то искушённый взгляд это всё напоминало скорее рукопашный бой, чем изящное фехтование. Секира, до начала боя казавшаяся неудержимой, как будто связана была, и вдобавок Ланэйр ещё чем-то хватил, ножом каким-то коротким, и белый рукав Эрланнила стал красным. Кровавое пятно расползалось по белому, скоро и кисть окровавилась, и эльфийским зрением я видела, как капли разлетаются в стороны при ударах.

Удивляло во всём этом то, что Ланэйр нападал, а не уклонялся и не выжидал, и проявлял очень бодрую агрессию, чем-то напоминая медоеда… похоже, краёв он не видел и о самосохранении не думал, просто хотел убить. Да, тот бой с Трандуилом и правда был декоративным. Господин посол показывал своё изящество и лёгкость в сравнении со скучно-практичным владыкой.

В какой-то момент Эрланнилу удалось огреть Ланэйра древком в бок и моментально пихнуть им же в грудь, и Ланэйр отлетел на расстояние, удобное для размашистых ударов секирой.

Мне такой удар, наверное, проломил бы грудину до позвоночника, но медоед наш как и не почувствовал. Как говорится, ёжик сильный, но лёгкий, и на этом и было сыграно. Но бодрости ёжик не потерял.

Ужас продрал по хребту, я думала, что сейчас Ланэйр начнёт уклоняться от серого размазанного вихря, в который превратилась секира, и что мне придётся увидеть его смерть. И то правда, что его какое-то время гоняли по поляне, и эти секунды для меня были вечность. Тут ведь достаточно было попасть один раз — и всё, это даже мне было понятно, а уж как Эрланнил это понимал, судя по тому, что убыстрился, став, я не знаю… бешеной мельницей, торнадо, божественным шквалом — он казался неотвратимым, но почему-то всё никак не мог попасть по Ланэйру. Тот был уже даже не как струйка дыма или бабочка — он был живая ртуть. И агрессивная.

Он, похоже, как-то ухитрялся ломать Эрланнилу… всё. Ритм и рисунок боя, и даже настроение. По крайней мере, Ланэйр пережил бешеную мельницу и они снова оказались в прежней позиции — на среднем расстоянии друг от друга; и снова Ланэйру удалось пырнуть соперника, на этот раз в шею. Кровь во время поединка выплёскивалась толчками, и была очень алой на белом. Я думала, что бой будет быстрым и всё решится разом — но, похоже, эру Эрланнил просто истёк кровью, и заключительный эффектный взмах меча, отделивший голову от тела, не был таким уж решающим ударом. Но он всё завершил.

Я бы отшатнулась от головы, летящей в мою сторону, но заторможена очень была и стояла смирно. Эти ещё блестящие из-под полуприкрытых век глаза, эта наискось обрубленная мечом, разметавшаяся по траве грива…

«Господи, да неужто считается красивенько сделать так, чтобы мне под ноги голова упала?!» — и тут же услышала почтительный шепоток жрицы:

— Богиня, если ты прикоснёшься к убитому, это благословение для всего его рода…

Нагнулась, боясь упасть, и закрыла ему глаза, не зная, насколько уместен жест, но не умея придумать ничего больше. Разогнулась, стараясь не чувствовать, забыть, как прикоснулась пальцами к его тёплым, но уже неживым векам; сдерживаясь, чтобы не начать вытирать запачкавшиеся в крови руки о подол — и ужасно погибшего жалея. Даже облегчение от того, что Ланэйр жив остался, не делало жизнь краше. Для меня всё это очень далеко было от праздника, но сидхе вокруг вид имели приподнятый и глазами блестели.