Чтение онлайн

— Шаман, тебе не место тут. Владыка будет недоволен.

Ответом было молчание, и я обеспокоенно открыла глаза.

Глоренлин вяло опёрся об изукрашенный каминный портал и сполз вниз, обращаясь ко мне:

— Элу Ганконер постоянно магически атаковал и довольно успешно обессилил меня… владыка велел мне уйти пораньше, но скоро встреча закончится.

Мне было ужасно любопытно, о чём говорили на встрече, но я молчала, подозревая, что Глоренлин не скажет. Впрочем, с ним можно было и молчать, мысли-то он читал. И скрывать, похоже, ничего не собирался, беззаботно рассказывая, что, если бы не ребёнок, то не видать бы меня Ганконеру даже в зеркале. Да, разлучить мать и дитя владыка не смеет, и готов к некоторому компромиссу. Но также видит прекрасный повод обобрать Тёмного как можно сильнее. Передача магических техник, в которых Ганконер в последнее время достиг неслыханных успехов (и продемонстрировал их, перекидывая на несусветные расстояния крупные военные отряды), некоторых стратегически значимых крепостей, введение беспошлинной торговли в империи Тёмного для эльфов Эрин Ласгалена… много что. Экономические советники ночь не спали, но всё припомнили, что могли. И, главное, Пеларгирские острова, Трандуил требовал их.

У меня глаза на лоб полезли — король действительно хотел ободрать Ганконера, как липку. Уж настолько-то я в геополитике понимала, чтобы знать, что Пеларгирские острова — торговый и стратегический узел, дающий власть над нижним течением Андуина и всей торговлей между Верхней и Нижней Ардой. Это не считая производства красок, изысканных вин, дорогого дерева для луков и много чего, интересного эльфам. Недаром они за Пеларгир воевали. Безуспешно, кстати.

И вот сейчас Трандуил хотел Пеларгир получить просто так. Задрала брови, с изумлением глядя на шамана — неужто Ганконер отдал?!

Глоренлин покачал головой:

— Нет.

И с ухмылочкой добавил, что Трандуил-то процедил, что не Тёмному сейчас условия ставить, и что он, Ганконер, ему, Трандуилу, даже генералитет свой отдал бы, кабы тот был зачем-нибудь эльфийскому королю нужен. Ганконер же бестрепетно сообщил, что генералитет отдаст хоть сейчас, если он и правда эльфийскому королю нужен, а Пеларгир не отдаст. Потому что у него есть сын, и он желает передать ему империю процветающей. Упёрся хуже барана.

Сговорились на том, что эльфы Пеларгир арендуют на четыреста лет, а дальше острова возвращаются к Тёмному, эльфам же остаются всяческие привилегии в смысле торговли и пара прибрежных городов.

Я вспомнила длину убористо исписанного свитка (экономические советники ночь провели весьма плодотворно!) и поняла, что полгода на такие переговоры — немного. Бодаться будут от души, и, раз владыка нынче говорит с позиции силы, так уж он этим воспользуется как следует. Ганконер будет платить и плакать.

Не скажу, чтобы меня это возмутило. Процветания я желала в первую очередь эльфам и видела, что Мордор чудовищно силён. Пусть будет равновесие, даже если моему сыну достанется не такая сильная империя, какая могла бы.

Ойва Юнтунен уважал честность, так как сам был негодяй.

Арто Паасилинна «Лес повешенных лисиц».

Враждебное молчание эллет Пеллериен делало атмосферу очень неуютной. Могут эльфы, когда хотят.

Глоренлин тоже сидел молча, привалившись к каминному порталу. Глаза его были прикрыты, но создавалось ощущение, что он всё-таки смотрит. Может быть, иным зрением, которым он многое, наверное, видит… вспомнила, что во время моего визита к близнецам Глоренлин в трансе был, и коротко беспокойно вздохнула.

— Смотрю, — скупая усмешка почти не раздвинула его губы, — не бойся, прекрасная, что бы я ни видел, это останется со мной. Я друг тебе, в первую очередь.

Ох ты ж… может, что другое имеет в виду? Пеллериен уши греет, не спросишь… впрочем, сказано достаточно. Видел. Ладно, кабы хотел нагадить, так уже бы… он ведь не будет заниматься всякими глупостями вроде шантажа?

— Прекрасная, я так устал, что даже рассердиться на тебя не могу, — голос ровный, монотонный; лицо осунувшееся, губы бескровные. Здорово его Ганконер приложил, похоже.

И да, думаю, к королю Глоренлин дружбой не пылает. Сколько помню, служить ему раньше он не больно хотел, да и вовсе от двора подальше держался. Ну, предположим, сейчас он ради лицезрения прекрасной меня тут подвизается, но Трандуил-то почему его не выгонит? Логично же было бы.

— Не совсем, — он по-прежнему сидел, откинув взлохмаченную голову, и русые волосы казались темнее на фоне белого мрамора, — раньше Рутрир правой рукой был, везде на подхвате. Можно, конечно, на кого помоложе поменять, да у меня возможности выше. А владыка, как ты, наверное, заметила, практичен. Стравив меня с Ганконером, он взаимно нас ослабляет, да и служу я, если служу, на совесть. Да, чтобы видеть тебя, чтобы защитить в случае чего. Я Трандуилу выгоден сейчас — достаточно сильный, чтобы служить, достаточно слабый, чтобы элу не переживал о соперничестве. У Эрин Ласгалена отличный король, — шаман улыбнулся, и я поняла, что дела плохи: возможно, в скором будущем увижу его труп.

Вот буквально увидела — белое лицо, пересохшие губы, открывающие острые кончики зубов, навсегда опущенные ресницы.

Он, похоже, и это уловил:

— Я был неосторожен, позволив себе увидеть тебя, тогда, в роще. Опрометчиво думал, что силён, что справлюсь — я же не какой-то… — он смолчал, и я поняла, что ревность и злость аранена обоснованы, что Глоренлин точно так же злится и ревнует. — Думал, если есть магия, ради которой я многое, многое отверг, то и это пройдёт стороной. Я был самонадеян — и расплачиваюсь. Но не могу ни о чём жалеть.

М-да, вот уж для кого любовь была лишняя, и ничего хорошего ему не принесла. Не дожидаясь заверений в общей своей невиноватости и великолепном сиянии (а что катком переехала прекрасную состоявшуюся личность, до того вполне счастливую и самодостаточную — так это судьба, ага!), подскочила, подошла поближе и наклонилась и зло сухо зашептала:

— Эру Глоренлин, твой подарок, Нурарихён, спас мне жизнь на болотах, хотя там так страшно было, что хотелось скорее умереть, только чтобы перестать испытывать ужас. Может, ты и хочешь умереть сейчас, но я не дам, и ты меня потом поблагодаришь — хотя бы потому, что ты не такой, как прочие, у тебя великий дар, который не стоит убивать, прислуживая королю ради частички какого-то там пламени! — бодро развернулась, думая пойти к Трандуилу прямо сейчас и потребовать, чтобы Глоренлина удалили от двора.

Он побудет вдалеке и снова оживёт. Я не стану причиной его смерти, а уж тут я своим видениям доверяла. Когда детишек эльфийкам обещала, всё казалось, что вру, хоть и правда дети появлялись. Но сны и видения, такие короткие, вроде бы всего лишь мыслеблудие — их я научилась отслеживать, и тянуть не хотела. Обозлилась.

— Нет, — он стоял уже у выхода, прикрывая его.

Гневно закусила губу, нахмурилась и попыталась обойти. Глоренлин не сильно мешал, но вдогонку обронил:

— Поединок прямо сейчас, если ты сделаешь то, что собираешься, — застыла, как соляной столп, не веря своим ушам, а он примирительно добавил: — Это не шантаж, просто могу же я выбрать? И ты можешь.

Несколько оглушённая, задумчиво вернулась в библиотеку. В ушах пищало, воздух стал ватным. Упёрлась горячим лбом в прохладное тёмное дерево книжного стеллажа, а Глоренлин, подойдя довольно близко, тихо говорил:

— Я просто вижу тебя каждый день, ничего более не требуя. На рожон не лезу. Владыка имеет нужного слугу, ты не мучаешься виной и не горюешь, что ещё один умер из-за тебя. Хорошая сделка, — и, с усмешечкой: — Ты же любишь хорошие сделки, да, богиня?