Чтение онлайн

Мы молча сидели рядом. Было слышно потрескивание пламени и иногда бульканье — наверное, рыба играла. Лягушки отошли от стресса и снова распелись. Леголас протянул руку и зарылся в мои волосы:

— О, уже сухие. Ляжем?

Согласно покивала; он улёгся и потянул меня за собой. Живо вспомнила, как принц грел меня по ночам в орочьих степях и в гиблых болотах. В такой же позе, прижимаясь сзади и кутая обоих в одеяло. С той лишь разницей, что тогда мне в ложбинку между ягодицами не вжимались отчётливым стояком. Не выдержала и спросила.

— Богиня, ну я не мог тогда тебя этим шокировать. Приходилось сдерживаться. Как хорошо, что сейчас не нужно.

Его рука осторожно легла на мои бёдра и как-то очень легко спустила лосины, я не успела никак воспротивиться. Ещё секунда, и он прижался сзади голым телом, упираясь в закрытые губы. Всхлипнула, возбуждённо и недовольно, и с досадой попыталась вывернуться, но он придержал, шепча на ухо:

— Не надо, я так мечтал об этом, позволь сделать, что хочется.

Ещё подёргавшись, притихла, и он потянул бёдра на себя, заставляя прогнуться. Его шёпот возбуждал, я не могла не прислушиваться и потихоньку сдавала позиции.

— Когда мы ложились, старался усыпить тебя пораньше — тогда можно было перестать контролировать эрекцию, но всё равно было тяжело, особенно, когда ты во сне прижималась. Я как-то проснулся — помнишь, та ночь, когда впервые появились куксы? — от того, что ты недвусмысленно трёшься об меня, — он одним движением, проехавшись вверх-вниз, раскрыл губы, — прошу, не сопротивляйся! Я могу прижать и войти сразу и грубо, но хочется медленно, нежно… прогнись ещё немного, умоляю. Позволь мне доставить тебе удовольствие…

— Ты просила о близости тоненьким жалобным голосом, безутешно всхлипывая. Плакала во сне. Я понимал, что тебе одиноко, и что тело твоё хочет утешения. Ох, как бы я тебя утешил!

От этой новой для меня информации глаза полезли на лоб, но накатывающее волнами наслаждение не давало толком её осознать, и реагировать я могла только на его ласки. Он то ритмично надавливал, не входя пока, то ласкал, двигаясь вдоль; дыхание его становилось всё более рваным, но он сдерживался, останавливаясь и снова шепча на ухо:

— Но также понимал, что ты спишь и будешь крайне удивлена, проснувшись с моим естеством внутри. Хорошо, что я тогда сам проснулся раньше, чем овладел тобой. По утрам ты ничего не помнила — как звала меня в сонном забытьи по имени, как говорила, что хочешь. Ганконер меня тогда возненавидел. А я был счастлив до одури, понимая, что, скорее всего, буду консортом, и старался не спугнуть, был сдержан.

Втолкнулся, вырвав стон и сам застонав, сквозь зубы выдыхая:

— Как мне сладко ебать тебя сейчас, заставлять чувствовать толчки в твои стеночки, — он зачастил, и тут же резко остановился, тяжело дыша и постанывая. — Прогнись, прогнись ещё, подставь себя, позволь мне достать глубже, — вскрикнул, упёршись в матку, и стонал уже на вдохе и на выдохе, вколачиваясь всё чаще, пытаясь обогнать сам себя.

Я распахнула глаза, бездумно глядя на языки пламени и чувствуя пламя внутри, заставляющее выгибаться и кричать, и как он с мучительными стонами, удерживая меня, пытается приникнуть ещё ближе, стать одним целым — и кончает, с дрожью и со слезами.

заходишь в вечность вдруг и видишь

что смерти нет, а есть июнь

и луг ромашковый и солнце

и жаркий полдень навсегда ©

Проснулась: сквозь деревья просвечивает бордовая полоска восхода, но ещё темновато, и в свете догорающего костра Леголас сидит напротив.

— Как ты?

— Блодьювидд, ты зря беспокоишься, недомогание прошло. Я переживаю за тебя: думал, что способен сдерживаться… не собирался брать. Само вышло. А тебе нужно было отдохнуть. Боюсь, что тебе плохо будет от… — смутившись, отвернулся, не закончив.

Посмотрела с интересом и спросила с затаённой насмешкой:

— Неужто так тяжело утерпеть?

— Когда лежишь рядом — да.

Чувствовала я себя хорошо и шутить на эту тему показалось весело:

— Поэтому и отсел подальше?)

Смущается и молчит. Ой, как забавно. Вот и Трандуил говорил, что устоять трудно, и провоцировать не советовал. Ну, не знаю, обольстительницей я себя не чувствую. Но поиграть-то можно? Смешно же. И, постаравшись сделать голос грудным и мягким, посмотрела искоса:

— Я хочу тебя. Пожалуйста, иди ко мне, — чувствуя себя неловкой крестьянкой, пытающейся соблазнить принца, и предвидя закономерный исход, то есть смех и отказ с шуточками.

Удивилась, когда он весь напрягся, и, зажавшись и отведя глаза, начал увещевать, по ощущению, больше даже себя, чем меня:

— Блодьювидд, ну куда тебе ещё, и так вон запястья почти прозрачными стали.

Лёжа на спине, вытащила руки из-под одеяла и рассмотрела запястья: да, тоненькие. Приподняла одеяло и всмотрелась дальше: живот стал не то чтобы впалым, но плюшка на нём уменьшилась до микроскопических размеров и начала умилять даже меня. Своей маленькостью.

Но! Мне есть куда стремиться! Ноги в верхней части — вполне хороший запасец на трудные времена. Пощупав их, фальшиво озабоченным голосом сказала:

— До истощения мне далеко, — и, сделав голос соблазняющим, как мне показалось, до анекдотичности, с придыханием добавила, — когда хожу, чувствую, как ляжки трутся друг об друга.

Бросила взгляд искоса, чтобы понять, задалась ли шутка, и ожидая, что он засмеётся. И снова удивилась: глаза с огромными, чёрными в свете костра зрачками, губы полуоткрыты и ни тени смеха. Грудь вздымается от тяжёлого дыхания. С трудом сглотнув, прошептал укоряюще:

— Зачем ты так?

Не выдержала и поддразнила:

— Что, принц, нравятся женственные ляхи?

И всё ещё ждала, что он наконец расслабится и начнёт шутить, а не бросится зверем, потерявшим разум, рычащим от похоти, сдирающим одежду, жадным и безжалостным. Пыталась упереться в грудь — Леголас не замечал сопротивления. Когда он навалился, ощутила ветки под спиной и всяческое неудобство; вцепилась когтями, но он не почувствовал и с животными стонами начал проламываться грубыми сильными толчками в не слишком готовое, сонное лоно. Протестующе, жалобно вскрикнула, пытаясь вывернуться: