Чтение онлайн

— Я провожу тебя, — проговорил он.

— Не надо, — фыркнула я, — иначе ты будешь слишком идеальным, Люк.

Но он все равно проводил, выключил в спальне свет и задернул шторы. И поцеловал меня в щеку перед выходом.

Это было настолько экстремально идеально, что я улыбалась, отгоняя от себя тревожную мысль, что не может все быть так хорошо.

Мария подготовила мне к приему нежное белое, чуть кремовое платье, с короткими рукавами и серебряно-золотыми манжетами, сверху — очень простое, рубашечного типа, свободно облегающее мой живот, а снизу, под талией до середины голени — с волнистой юбкой, расшитой золотыми и серебряными цветами. К нему я решила надеть серьги и кольцо, подаренные Люком, — и все. И хватит.

Я улыбалась, предвкушая встречу с родными. Помимо семьи Люка и Энтери с Таисией, должны были присутствовать сестры, их супруги (Алина, понятно, была одна) и отец. Каро, увы, оставалась в Йеллоувине, и я обещала ей навестить ее завтра. Должны были прийти Мартин с Викторией, а в пару Катерине, чтобы не скучала и не тушевалась среди моих венценосных родственников, я пригласила Александра Даниловича. Он не был мне близок, но жених лучшей подруги — это уже статус. Ну и Таммингтон, конечно. Он мне нравился, но приглашала я его с тайным умыслом порадовать Риту.

Я сидела у зеркала, подкрашивая губы, когда дверь открылась и вошел Люк — уже переодевшийся в серый костюм с серебристым жилетом, прикрепивший к лацкану драгоценную брошь в виде цветка шиповника. В ухе у него тоже поблескивал крошечный рубиновый цветок, и я, выцепив его взглядом, удовлетворенно прикрыла глаза.

— Гости собрались, Марина, — проговорил он. Провел руками мне по плечам, наклонился и поцеловал в макушку. И я наконец поняла, что мне все это сегодня напоминает. Он сегодня был папочкой, а я — его девочкой, которую он изо всех сил баловал.

Не скажу, что мне это не нравилось: в малых количествах это было и трогательно, и забавно. Раз в год можно и попробовать.

Когда я под руку с Люком вошла в зал для приема и под музыку крошечного оркестра, который каким-то чудом нашла леди Лотта, прошла к родным и друзьям, когда мы обнимались и целовались со всеми, когда меня торжественно усадили в обитое синим бархатом кресло и принялись дарить подарки, которые непременно нужно было открыть прямо сейчас, я чувствовала, что я плыву в мареве абсолютно беззаветного счастья.

Почти все свои люди рядом, все здоровы и живы — что может быть лучше?

Леди Лотта подготовила к приему три анфиладных зала на третьем этаже, в которые я всего раз заглянула перед праздником: тот, в котором мы находились сейчас, и в котором был подготовлен аперитив-фуршет, был простым, украшенным синим бархатом и панелями, а вот предназначенный для праздничного ужина после вручения подарков, располагался под угловой башней и имел два балкона. Квадратный, он был украшен в бело-золотых тонах, а потолок — радиально выложен светлыми деревянными панелями с круглым золотым «солнцем» посередине.

И стол там был примечательным, круглым, так что мы все будем сидеть за одним столом и слышать друг друга. Для детей Кати и моих племянников было подготовлено угощение в соседнем зале, где они играли под присмотром нянь. Но пока я опять принимала подарки — и как много они говорили не только обо мне, но и о тех, кто дарил их!

— Спасибо, — улыбалась я Ангелине и Нории, которые преподнесли мне маленький мозаичный алтарь с изображением нашего первопредка, который мог бы стать центром часовни. И правда, Вейну требовалось место, где я могла бы поклониться своему праотцу. И огнедухам, привязанным к башням, было бы куда заглянуть.

— Спасибо, — говорила я Василине и Мариану, а к горлу подступал ком: потому что Василина сделала копии семейных, личных альбомов нашей мамы. Там, где были домашние фотографии, где она сначала была с первым мужем и Ангелиной на руках, потом — с Васютой в люльке и маленькой Ани рядом, затем — со мной в слинге, и так далее. Расслабленная, смеющаяся, жующая, задумчивая — я быстро пролистала альбомы и прижала их к сердцу. Мне нужна была эта память.

— А это, — сказала Василина, взглянув на моего мужа, — ключи от дома в полях у Милокардер, Марина. Недалеко от выхода из нашего дворца. Там уже подготовлено окно под визиотелепорт, поэтому вам останется только сделать его в Вейне.

Я взглянула на Люка — и да, и это он знал.

— Как я погляжу, — рассмеялась я, — вы с моим мужем слишком много секретничаете.

Сестра улыбнулась с видом «а как иначе?».

Что подарит Поля, можно было и не гадать. Демьян тут, видимо, права голоса не имел — но мне было достаточно того, как он смотрит на нее. Умиротворенно и с любованием, потому что она своими движениями, энергией, смехом, заряжала всех вокруг.

И действительно, это была пара превосходных охотничьих ружей с серебряными вставками. Охоту я не любила, но мы в юности иногда развлекались с мамой стрельбой по тарелочкам.

— Ничего себе у тебя уже живот, — округлив глаза, сказала Полина, наклонившись, чтобы меня обнять и поцеловать. — Мы же всего неделю не виделись!

— Ты каждый раз это говоришь, — фыркнула я, и мы захихикали, так и продолжая обниматься. Демьян терпеливо ждал, чтобы поцеловать мне руку и пожелать здоровья, сил, счастья и далее все то, что было положено.

Алина тоже ожидаемо подарила мне книги. Учебники по неонатологии и педиатрии, госпитальной, инфекционной и неотложной, книг двадцать, не меньше.

— Я посмотрела программу медицинского университета и выписала все учебники, по которым они учатся по педиатрическому направлению, — серьезно сказала она. — Мне кажется, тебе захочется их прочитать.

— И ты абсолютно права, сестренка, — сказала я с чувством, обнимая ее. — Когда придет время, и я не смогу двигаться, а только кататься или лежать в кровати, мне будет чем заняться, чтобы не сойти с ума.

Она улыбнулась, и я с тревогой вгляделась в нее. Она уже чуть поправилась, ожила, но в глазах ее жила тяжелая, густая, черная тоска — я видела ее в каждый приход Алины в Вейн и хорошо помнила эту тоску в отражении своих глаз в зеркале.

— Как ты, ребенок? — шепнула я глупейший из вопросов.

— Живу, — ответила она, и я поцеловала ее в щеку, не желая отпускать, и все же отпустила.

Отец подал мне пышно цветущий экзотический куст в горшке, при виде которого оживилась леди Шарлотта, и свиток с рисунком от Каро.

Я развернула его, криво улыбнулась и тут же свернула.

— Что там? — тут же поинтересовался Люк.

— Девичий секрет, — строго сказала я. — Мальчикам такое видеть нельзя.

Свиток жег мне руку, я не знала, куда его деть. Чтобы никто не увидел и не пошли ненужные разговоры. Чтобы не увидел Люк — я не хотела, чтобы что угодно оказывало на него давление в этом вопросе. В результате я спрятала его в футляр от ружей.