Чтение онлайн

— Господин Тандаджи, ведь нас никто не может услышать? — поинтересовался ректор, и главный по госбезопасности даже с некоторой обидой ответил:

— Конечно, нет. Говорите смело. Он покрутил головой влево-вправо, шея похрустела, стало легко и хорошо.

— История долгая, — со вздохом признался Свидерский.

— Так я никуда и не тороплюсь, Александр Данилыч, — ласково сказал Тандаджи и чуть поморщился, бросив взгляд на папки с отчетами и прослушкой. Выслушав ректора, он совсем загрустил. Этого еще не хватало. Он слишком хорошо помнил Смитсена и видел отчеты о том, сколько трупов после себя тот оставил, помимо убийства Ирины-Иоанны. И, самое печальное, что мотивы его поведения так и остались непонятными. Что он хотел? Убить? Зачем? Теперь нужно работать еще и по этому направлению, вытаскивать оттуда Алину Рудлог, а как это сделать? Единственный вариант — прямо рассказать про демонов королеве, чтобы та надавила на младшую сестру. Но в этой семейке царили воистину свободные нравы, никакой милой его сердцу авторитарности, и не было уверенности, что девчонка из упрямства не решит остаться в универе. Если ее характер хоть чуть похож на материнский. Да и принц-консорт вряд ли одобрит предоставление этой информации, раз он так трясется о спокойствии жены. И идти в обход его не хочется. Придется все-таки поговорить…

— Александр Данилович, — проговорил Тандаджи спокойно, — спасибо за историю, хотя, признаться, я бы предпочел услышать ее раньше.

— Я сам долгое время имел лишь подозрения, — несколько смущенно ответил Свидерский.

— В следующий раз сообщайте мне и о подозрениях, ладно? — с уважительной настойчивостью в голосе попросил начальник разведуправления, касаясь пальцем фарфоровой собачки с головой на пружинке. Голова затряслась, стало веселее. Маги народ нервный, пережмешь — могут и перестать сотрудничать, несмотря на давние общие проекты.

— Конечно, — пообещал Свидерский. — Мы обязательно опознаем и нейтрализуем их, и вряд ли они катастрофически сильны, но на это может понадобиться время. Вы будете предпринимать какие-то шаги?

— Я в магическом плане полностью доверяю вам, Александр Данилович, — и это была чистейшая правда, — но вы тоже поймите, это вопрос государственной безопасности… Он снова задумался. Надо как-то защитить принцессу, пока не удалось ее вытащить оттуда… Имеющейся охраны может и не хватить.

Может, похитить? Или — тут взгляд Тандаджи упал на папку с делом Тротта — попросить злого учителя как-нибудь еще ее обидеть?

— Господин Тандаджи? — в голосе Свидерского слышалось недоумение.

— Ах, да, извините, задумался, как правильнее поступить…, - спохватился тидусс. — Надо усилить охрану…

— Думал, — перебил его Свидерский, — не хочу спугнуть. Затаятся, ищи их потом. Надо брать, пока раскрываются… пока не вошли в силу, иначе будет куда хуже, чем в прошлый раз… У Майло вдруг разболелась голова, и он пообещал себе, что вот вернет всех женщин Рудлог во дворец, сдаст их Байдеку, и пусть тот их воспитывает сам, пасет, хоть колокольчики на шею вешает или к деревьям привязывает. А он пойдет в отпуск. Или сразу на пенсию.

Если не помрет раньше от безумного количества сложнейших направлений, которые нужно разрабатывать. И ведь не вычленишь из них важнейшее, вот в чем беда… Он вдруг со всей очевидностью понял, почему семь лет назад Стрелковский начал совершать ошибки.

— Вот что, Александр Данилович, — проговорил он медленно и очень спокойно. — поступим следующим образом. Наше управление курирует Военную МагАкадемию в Лесовине. Я сегодня же поговорю с их ректором, и попрошу завтра выслать вам пару сотен крепких и обученных кадетов.

Недели на две… в рамках обмена опытом, например. Походят к вам на лекции, ребята там спокойные, в напряг не будут. Только вам срочно нужно обеспечить им размещение и оповестить преподсостав о сюрпризе.

Охватим все курсы, такая охрана будет выглядеть естественно.

Конечно, я бы предпочел выставить к вам отряд боевых магов, но этим мы точно… как вы говорите? Спугнем. Так что будем использовать что есть. И очень вас прошу не затягивать с поисками. Лучше бы справиться в эти две недели.

Уже когда он положил трубку, он все пытался поймать мысль, которая его беспокоила. Ах, да. Свидерский сказал, что несколько «выпитых» девушек было привезено в больницы из города. Значит, вполне возможно, где-то есть еще один демон. Или несколько. Он пометил себе срочно дать задачу по сбору информации о девушках, и занялся отчетами о прослушке новых и старых знакомых Люка. Пятница была уже завтра, и она обещала быть невообразимо сложной.

Люк Кембритч сел в автомобиль и поморщился. Грудь ныла после ушиба, нос вообще, казалось, дергает болью от каждого движения, а голова гудела и болела. Он не мог позволить себе спать после лечения виталистов, поэтому попросил только убрать отек и подлечить сосуды. Он хмыкнул. Как удачно, что у него пока забрали права. Пришлось вызывать водителя, и использовать широкую и медленную машину представительского класса. Сейчас он должен заехать за Крис, а потом — на карточную вечеринку в дом загадочного мастера. Хотя почему загадочного? Как только Валенский сообщил ему адрес, подозреваемого пробили. «Мастером», если им был хозяин дома, оказался 43-летний Роман Дмитриевич Соболевский, сделавший себе состояние игрой на бирже, а потом и консультациями для сильных мира сего. Видимо, консультирование ныне ценилось дорого, потому что дом располагался в области, в одном из тех спрятанных от глаз простых смертных поселков, где мирно жили в роскоши и с приятным соседством богачи, имеющие возможность передвигаться на личных листолетах, и иметь свои телепорты. Крис впорхнула в салон, идеальная, сверкающая и благоухающая, поцеловала его, стараясь не потревожить пострадавшие органы. Ей было очень жаль разбитую машину, она так и сказала. Его папаша, Граф Джон Кембритч, был более словоохотлив. Он ждал его дома, и Люк, возвращаясь от Тандаджи, попал под час нотаций и распекания. Как ты мог, сын! Ты нас опозорил! Сколько денег теперь тратить на оправдательные статьи! Напишем, что ты страшно страдаешь от потери невесты и поэтому срываешься, люди почитают, пожалеют, а там и забудется. А сколько усилий мне стоило убедить министра не увольнять тебя! Завтра же с утра посольский прием у королевы, будет все правительство, главы фракций, и ты обязан быть! Как в таком виде ты предстанешь перед Ее Величеством?

Виконт покладисто каялся, обещал, что никогда вообще больше пить не будет, что на посольскую встречу придет вовремя, что на ночь вызовет виталиста, чтобы поправить лицо, что все осознал и сам не знает, что на него нашло.

Граф смотрел с подозрением, видимо, прикидывая, не сильно ли сын ударился головой, и пришлось отпустить пару колкостей, которые старого лиса видимо успокоили, и он, после прощальной речи еще минут на пятнадцать, в которой особо упирал на ответственность рода перед государством и лично королевой, удалился.

Люк, завязывая галстук, хмыкнул. Папанька внезапно стал настоящим патриотом и чуть ли не большим монархистом, чем Минкен. Всегда умел держать нос по ветру. Но ему эти проповеди сейчас лишь мешали сосредоточиться. Он весь был уже настроен на предстоящую вечеринку, мысленно прокручивал в голове основные моменты, которые нужно учесть. Тело дрожало в предвкушении, так, будто он стоял у обрыва над бушующим морем и собирался прыгнуть вниз. И только от личной удачи зависело, выживет он после или нет. Он не мог жить без этого ощущения. Собственно, ради того, чтобы испытывать его снова и снова, он и работал на Тандаджи. Потому что все долги он уже выплатил ему сполна.

Если ему поверят, то пятницу он сможет прожить спокойно. А если нет… то тогда у него есть план, который даже невозмутимый Тандаджи назвал нездоровым и слишком опиравшимся на случайности. Хотя, по мнению Люка, он как раз опирался на знание человеческой природы, точнее, природы одного человека. Да и на вопрос — как иначе быстро втереться в доверие и доказать свою неприязнь к короне — не ответил.

Просто сказал, что Кембритч сумасшедший, и что и в случае успеха, и в случае неудачи они будут сидеть в соседних камерах. И что это будет, безусловно, познавательно — встать на место тех, кого он, Тандаджи, в эти камеры сажал ранее.

— Луки, — протянула Крис, скользнув украшенными камнями пальчиками с остреньким маникюром по его бедру, — а ты правда возьмешь меня завтра во дворец?

— Конечно, детка, — ответил он лениво, — покажешь им всем класс.

Будешь самой красивой женщиной при дворе. Конечно, он возьмет ее. Ему же нужен тот, кто расскажет остальным. А если не понадобится — так хоть порадуется.

Дом был огромен, изящен и роскошен. Вечеринка была в самом разгаре. Алкоголь лился рекой, за карточными столами уже сидели игроки, рядом с которыми стояли соперничающие блеском их спутницы.