Чтение онлайн

— Да. — нехотя ответил "Плетка" Нордел — Принц Ричард действительно… пропал.

— Так что же Вас смущает? — снова вступил в разговор Ивельен.

— Весьма трудно мне согласиться с действиями, которые могут дорого обойтись — в наши-то времена…

— Думаю, — сказал неторопливо Ивельен. — Мы могли бы обсудить некие… обстоятельства и компенсации. Не так ли, Ваше Сиятельство?

Любезный мой кузен, герцог, — подумал про себя Шут. — Ты слишком много времени проводишь с крестьянами. Даже купцы как-то тоньше все-таки действуют.

— Во-первых, мне хотелось бы заверить и вас, благородные господа, и всех неравнодушных дворян, что мой Венценосный Повелитель своим словом гарантирует Ативерне безопасность западной границы…

Разговор закончился только через час, и Лорт вышел оттуда выжатым как лимон. Вот ведь потрох сучий, час за нос водил, пока не выпросил десять тысяч "На закупку провианта перед тяжелой зимой". Крестьян он кормить собрался, конечно, ага. Плетка истрепалась — вот это будет вернее.

— Ха! Шут повеселил благородных господ — и его выпроводили, как и подобает…

Компания ошивавшихся в зале дворян из чье-то свиты радостно заржала.

Альтерс не достиг бы своего сегодняшнего положения, не овладей он в совершенстве искусством переплавлять бешенство в холодную расчетливую ненависть.

— Не имею чести знать вашего имени, шевалье…

— Зачем тебе мое имя, карлик? Прыгай так!

— Действительно, зачем мне ваше имя?.. Так удачно для вас, законы гостеприимства запрещают гостю проливать кровь кого бы то ни было в приютившем его доме.

— Да ты…

— Впрочем, — поднял голос Альтерс Лорт, не стесняясь перебивая нахала — Речь во всех правилах идет именно о крыше, так может быть вы не откажете мне в чести пешей или конной прогулки этим вечером?

— Обещаю — с презрительной миной сказал дворянчик. — Не убивать тебя, забавный карлик.

— Благородно с вашей стороны. Даю такое же обещание…

Компания снова заржала.

Альтерс действительно не стал убивать дурака. Он подрезал ему подколенные сухожилия на обоих ногах — после того, как выбил шпагу. Совсем дурачок — не имеешь опыта поединков с низкорослым противником, так хоть на рожон не лезь.

Альдонай Пресветлый, неужели это сборище напыщенных идиотов и правда считает себя почти готовым составом Уитенагемота?! Ладно, можно не спрашивать умеют ли они читать, но подумать-то можно было бы…

— Ваше Сиятельсво, граф Лорт…

— Ваша Светлость.

Альтерс отвесил герцогу приветственный поклон. Прогулка даже по таким комариным местам оказалась небесполезной.

— Дорогой кузен, завтра я планирую завернуть к герцогу Тарвесу. В силу ряда… известных мне обстоятельств, я полагаю, что его будет больше всего интересовать финансовая сторона дела. Я имею в виду — немедленно.

— Дорогой кузен. Я, конечно, готов поддержать благое дело — но в одиночку ли мне это делать?

Теперь можно было и нажать. Чуть-чуть. Герцог уже вляпался во все, отступать ему, если решится, будет трудненько.

— Я не имею в виду, — продолжил Шут не обращая внимания на сжавшиеся губы герцога. — Именно финансовое участие. Но мне хотелось бы получить хотя-бы поручительства…

Герцог поторговался, но все-таки согласился. Немного. Всего пятьсот монет. Но — Шут поверить не мог своей удаче — под аваль на поручительстве.

Надо же, как он торопится, — подумалось Альтерсу Лорту, графу. — Боится, что вся его идея рассыплется? Или что я как-бы догадаюсь, зачем я ему тут? Ну-ну, дорогой кузен.

Поднявшись на галерею, шут не спеша пошел к выделенному в одной из башен закутку. Наверное, распорядители герцога думали таким способом его уязвить — но Альтерс за это был готов их буквально целовать. За ним без особого шума появился один из тех безземельных дворян, которые его сопровождали весь день.

— Скажи мне, Косорылый — задушевно спросил Шут не оборачиваясь. — Почему я каждый раз видя твою реально перекошенную физиономию испытываю такое веселье?..

Худой дворянин среднего роста, с длинной шпагой и хорошим кожаным колетом действительно имел перекошенную на одну сторону физиономию — когда-то ему действительно свернули челюсть набок. История перекоса его личика была длинной и сильно зависела от обстоятельств рассказа. С тех пор говорил он тихо и немного, что некоторыми ошибочно почиталось за слабость. Довершали дело почти бесцветные, немигающие серые глаза и короткие светлые усы щеточкой. Право лично и безнаказанно называть его "Косорылым" было у очень небольшого количества людей.

— Это потому, Ваше Горбатое Сиятельство, что я всегда появляюсь в самый нужный момент. И только так, на том и стоим.

— А пожалуй ты и прав. Что там у нас с ребятами?

— Все как заказывали. Тридцать человек, все в свите. А остальные при случае с удовольствием присоединятся — за то Их Светость Ивельен уж так старались, что нам и делать-то ничего не надо.

— Ну, заглядение просто. Пойдем, посторожишь меня чтобы я случаем из окошка не выпал. А заодно вдумчиво осветишь их Светлости Лорана Ивельена контакты за последние три месяца, что ты тут сидишь — а то я ж все в дороге.

Семь сортов капусты. Пять видов салата. Тыквы — трех разных видов. Лук… опять три разных вида. Или четыре? Оформленные в строгие квадратные грядки с невысокими аккуратно подстриженными кустами жимолости высотой не более, чем до пояса, формировали сложный узор — подобранный по цветам, разбитый на три террасы юго-западный склон, выходящий на реку. Единственной уступкой месту расположения этого, так сказать, огорода, были лавочки — стоящие так, чтобы можно было целиком оценить открывающийся вид.

Даже дорожки — пусть и отсыпанные мелким гравием и тщательно выровненные — были ровно такой ширины, чтобы по ним могла пройти и повернуть нагруженная тележка.

Огород Вальмар сильно напоминал Але ковер, а вот огород не напоминал вообще.

— Алисия, я… я даже не знаю, что сказать. Я впечатлена.

— В первый раз, вот уже… ах, двадцать лет назад!.. я тоже была под глубоким впечатлением.

Дамы, не спеша прогуливаясь, дошли до южного сектора огорода и сели на скромную чистую лавочку… полированного дерева. В огороде не было никого, кроме них — формально, как объяснила ей Алисия, это была хозяйственная территория дворца. Лилиан обратила внимание на то, что огород с лавочки просматривался полностью. То есть она не могла представить способа их прослушать — без техники, которой тут быть не могло. Да и с ней — тоже. Дамы сидели лицом к реке, так что и по губам ничего не возможно было прочесть.