Чтение онлайн

— Ах, благородный господин, молю вас не смущать меня…

— Мадемуазель, я благодарю Альдоная за нежданное счастье, дарованное за страстную молитву, оказаться Вам полезным, пусть даже и в таком пустяке.

Она не выдержала.

— То есть Вы, не нашедший возможности представиться, молили Альдоная, чтобы я оказалась в таком положении и таким способом? Благодарность моя не имеет границ.

Возникла пауза. В течении которой она несколько уняла злость и собралась попытаться отчистить платье. В первый раз что-ли? Сейчас он бросит сквозь зубы что-нибудь холодно-презрительное, и мы все разойдемся восвояси.

— Мадемуазель, Вы умны и воспитаны — в отличие от меня. Граф Джайлс Иртон, к Вашим услугам, в надежде хоть чем-то скомпенсировать свое поведение, молю Вас позволить мне хотя-бы проводить Вас…

Он легко подхватил не такую уж и легкую ее ношу в левую руку, а ее саму — под правую. Как и требовала книга Ульера, она с достоинством оперлась на его руку и мрачно подумала, что сей приятный молодой человек убежит с воем, как только увидит куда они придут.

По дороге они, разумеется, вели куртуазную беседу. По мнению Алисии, чего-то более неподходящего к этим проулкам не существовало.

Ожидания его побега не оправдались. Он парой движений и фраз очаровал ее мать, облил презрением братьев, которые даже не решились его задирать, проигнорировал бедность обстановки и… пригласил ее на "маленький прием, сегодня — только для своих, никакого парада. Невозможен отказ, я даже ничего не буду слушать — карета с приличным сопровождением будет тут через два часа".

"Маленький прием" оказался вечеринкой малого Двора, которую почтил визитом сам принц Эдоард. Она с интересом глянула на героя сплетен, но, конечно, знаменитой сестры ее любезного хозяина тут не было. Присутствовали только "лица первого стола", официальной любовницы тут быть не могло.

Надо сказать, что несмотря на ее в спешке собранное платье, худобу, паклю волос в роли прически — ее приветствовал хозяин, не постеснявшись поцеловать загрубевшую руку, а чуть позже ровно тоже самое проделал сам принц. Он и задержался рядом с ней.

— Мадемуазель, позволю себе вопрос — ваш мимолетный интерес к чему-то связанному со мной и любезным хозяином, отнести ли к персоне виконтессы Иртон? Вы удивлены, что ее здесь нет?

— Мое любопытство, я надеюсь, не вышло за допустимые рамки — никак не могу этого оценить в силу ослепления первым в моей жизни приемом? Полагаю, в неразумии своем, что мое присутствие среди лиц "первого стола" для меня куда менее объяснимо, чем вполне логичное ее отсутствие.

Принц посмотрел на графа. Граф — на принца.

— Об этом, — тихо сказал Джайлс. — Я тебе и говорил.

На третий день своего замужества, сделав все необходимые визиты, она велела охране и кучеру ехать к пристаням.

— Могу ли я спросить Ваше Сиятельство — спросил капитан охраны. — Зачем мы едем в эти места?..

— Отдать долг, капитан.

Когда перед домом (оказалось, он совсем маленький) старушки Катерины остановилась карета с гербами, и невозможно чванный слуга возгласил в ее маленькой гостиной "Графиня Иртон просят принять" — хозяйка так перепугалась, что даже не сообразила приказать подать вина и закусок. Алисия это предусмотрела, и через два часа, накормив хозяйку (а хоть и не положено — кто меня остановит?) оставила ее совершенно счастливой.

Большой же прием, став хозяйкой, она была обязана провести — как жена графа — через два месяца.

— Как пройдет — так и пройдет, — сказал ей Джайлс. — Я эту кодлу видеть не могу. Развлекайся, только за сумму в триста корон без моего ведома не выходи, хорошо?

ТРИСТА КОРОН. Да вместе с музыкантами и вином все обошлось в двести пять. Только потому, что графине невместно торговаться так, как надо. Кухарку же необходимо срочно менять, если она снова вздумает ей перечить.

— Алисия, — серьезно сказал ей прощаясь принц Эдоард. — Вы потрясающи. Вам удалось невозможное — принять двести человек высшего дворянства так, что никто из старых грымз и реликтов времен моего деда не придрался и не надрался… Я даже не знал, что такое бывает.

Церемониймейстер был стар, да и не имел возможности надлежащим образом организовывать приемы, поскольку на самом деле там надо было общаться не с мужьями, а с женами. Она имела возможность — в силу пола — это исправить.

Для Его Высочества стало открытием, что оказывается приёмы и празднества — это гораздо менее затратно, чем он думал.

— Но мы же не можем брать деньги за приглашения!

— Не за приглашения, Ваше Высочество. За рассадку за столом, порядок приветствий — у многих ваших гостей есть планы, они готовы — судя по полученным мной предложениям — за это платить…

Они согласовывали каждый такой прием — Его Высочество, а потом Величество высказывал свои пожелания, а она отдавала ему две трети всех своих взяток.

Через пять лет ее пытались отравить в первый раз. Ничего интересного — подкупленная служанка. Взгляд у нее был точно такой же, как у ее братьев, когда им удавалось что-то гадкое ей подкинуть — выжидающе-опасливый. Муж с капитаном охраны допросил исполнительницу, а через неделю Алисия лично подала барону Мельену "Специально для Вас, дорогой барон, тушеное в вине мясо с грушами". Наслаждение выражением лица стремительно побледневшим от такого "личного" блюда бароном она успешно скрыла за своей обычной маской.

К тому времени уже все знали кто организовывает приемы Его Величества на самом деле. Само собой, недовольных хватало — особенно среди тех, кого король видеть не желал.

Порядок и прилежание были основой ее спокойствия. Муж и Король, без слов понимая ее застарелые страхи, подарили ей небольшое имение под столицей. Бывать там Алисии — особенно после смерти Ее Величества Джессимин, удавалось нечасто, но сам факт своего дома и своего погреба ее очень успокаивал. Все слуги знали, что раз в месяц хозяйка совершенно точно спустится в погреб и лично осмотрит сыры, окорока, колбасы, бочки и мешки с крупой, зерном…

К сожалению, ее детская любовь — жареная с корочкой свежевыловленная рыбка, которую подавали на пристанях с гороховым пюре, ей была совершенно недоступна. Она — графиня! Именно так Август Брокленд, которого она воспринимала просто как очередного "коня" Его Величества и обратил на себя ее… неслужебное внимание.

Он явился тогда, год назад, утром — до завтрака! — с пахучим свертком и никому его не отдал. Слуги оставили их одних — мало "неприличного" существует для вдовы — и только тогда спросил:

— Угадал?

Боже, как ей было стыдно! Но она даже не нашла в себе сил оставить ему кусочек, не то что отказаться. А он просто смотрел и улыбался. Хотя ему-то от неё ничего не было нужно, Его Величество не просто приветствовали — требовали его присутствия.

И вот все снова… на лезвии. И только правила. Только порядок. Только прилежание. Может быть, если повезет, могут спасти и ее, и дочерей Эдоарда. Она должна ему за тридцать лет комфорта, уважения и безопасности. Он свою часть договора выполнил с лихвой.