Чтение онлайн

Призрачная надежда вспыхнула вновь, придала сил. Стиснув зубы, я осторожно поднялась, стараясь не шуметь. Затаила дыхание, сделала маленький шажок. Другой. Сердце колотилось так, что его удары, казалось, разносятся по всему святилищу. Но я упрямо двигалась вперед. Прочь от дыхания за спиной. Туда, где мрак слегка серел, намекая на спасение.

Несколько раз я замирала, когда ветерок обжигал то левую, то правую щеку, словно невидимка следовал за мной. Но вскоре свежесть ночи впереди стала явственнее, а темнота расступилась, являя узкий проход меж покрытых плесенью камней. Я ринулась туда, не раздумывая, перепрыгивая через груды мусора, расшвыривая ветхие тряпки.

Протиснувшись в щель, обдирая плечи, я очутилась в длинном извилистом коридоре. После кромешного мрака святилища тусклое зеленоватое свечение стен казалось ярче солнца. Болотные огни мерцали в воздухе, озаряя путь призрачным сиянием. Я неслась вперед, не чуя под собой ног, подгоняемая страхом и жаждой жизни.

И лишь когда впереди забрезжил слабый рассвет, я рухнула на колени, оказавшись под мостовой. Оглянулась, ожидая увидеть погоню. Но коридор позади был пуст. Лишь струйки тумана лениво стелились по полу.

Я спаслась. Выбралась из склепа, где едва не рассталась с жизнью и рассудком. Не знаю, что это было. Потревоженный страж гробницы? Призрак? Плод моего воспаленного ужасом сознания? Знаю лишь, что никогда больше не вернусь туда. Ни за какие сокровища.

Поднявшись на дрожащие ноги, я побрела вдоль стены. Впереди ждал привычный мир – голодный, холодный, но живой. Без безмолвных истуканов и зловещего дыхания во тьме. И пусть удача отвернулась сегодня. Быть может, в следующий раз она улыбнется нищей сиротке Адель из южного Риввера.

Риввер – город контрастов, и нигде это не видно так отчетливо, как здесь, на юге. Нищие кварталы трущоб лепятся у подножия сверкающих башен и особняков богачей. Маги и аристократы, купающиеся в роскоши, и грязные оборванцы, просящие милостыню – мы существуем будто в разных мирах, невидимых друг для друга.

Улицы здесь узкие и кривые, дома – покосившиеся лачуги, готовые рухнуть от любого порыва ветра. По вечерам в подворотнях собираются попрошайки и воришки, делящие скудную добычу. Иногда вспыхивают пьяные драки, и тогда визг и ругань летят в затхлый воздух, многократно отражаясь от стен. Младшие иссары редко суются в эти трущобы – не хотят марать мундиры.

Серое небо затянули низкие облака, моросил мелкий дождь, оплакивая мои несбывшиеся надежды. Я брела по узким улочкам, кутаясь в тонкую накидку, насквозь промокшую и испачканную в пыли подземелий. Ноги дрожали от усталости, пальцы сводило судорогой после бесплодных поисков сокровищ. В душе царила пустота, лишь страх и разочарование глодали измученное сердце.

Вскоре показался знакомый двор, утопающий в грязи и отбросах. Старая покосившаяся дверь, за которой пряталась моя жалкая конура. Единственное пристанище, где можно было укрыться от безжалостного мира. Толкнув створку, я ввалилась внутрь, спеша убраться с улицы до рассвета.

В углу на продавленном топчане кто-то зашевелился и сел. Мигнул огонек свечи, озарив морщинистое лицо тетки Агаты, пожилой вдовы, приютившей меня после смерти родителей.

– Адель, дитя мое! Где ты пропадала всю ночь? – всплеснула руками тетка, окидывая меня встревоженным взглядом. – Я места себе не находила!

Опустив голову, я принялась стаскивать насквозь промокшие башмаки. Стыд жег щеки – и перед Агатой было совестно за свою глупую затею, и саму себя стыдно за то, что поддалась искушению легкой наживы. Разве для того покойные родители учили меня грамоте и счету, чтобы я по подвалам за призрачными кладами охотилась? Стиснув зубы, я торопливо забормотала:

– Прости, тетушка. Задержалась у госпожи Лауры допоздна, она заказ большой сделала, пришлось засиживаться…

Теткины глаза сузились. Еще бы, такую неумелую ложь и младенец бы раскусил! Но вместо того, чтобы отчитать, Агата лишь вздохнула и поплотнее закуталась в шаль.

– Что ж, на первый раз прощаю. Но впредь будь осторожнее, злые люди всякое могут подумать, увидев приличную девушку ночью на улице. А у нас и так клеймо на роду из-за твоей внешности… – тетка осеклась и махнула рукой. – Ладно, чего уж там. Раздевайся да ложись спать. Утром расскажешь, что стряслось.

Пристыженная, я торопливо стянула влажное платье и нырнула под тонкое одеяло, пахнущее сыростью и плесенью. Сон не шел, хоть глаза и слипались от усталости. В голове прокручивались события прошедшей ночи – жуткое подземелье, статуя неведомого божества, исчезнувшее ожерелье и оглушительный грохот. И то загадочное существо, что следило за мной из темноты и сгинуло, лишь когда я вырвалась на поверхность.

Кто или что это было? Древний монстр, призрак, потусторонняя сущность? А что, если вся гробница и крылатый юноша мне просто привиделись, порожденные воспаленным от голода и страха сознанием? Сокровища ведь тоже испарились, будто дым. Может, и не было никакого золотого ожерелья, лишь морок, наведенный подземной темнотой?

Под утро я забылась беспокойным сном, где металась по лабиринту черных коридоров, а за спиной раздавался мелодичный шепот, зовущий по имени. Я просыпалась в холодном поту, комкая простыню, и вновь проваливалась в липкую дрему. И даже тусклый рассвет, заглянувший в щели ставней, не принес облегчения.

***

Полумрак лавки артефактов едва рассеивали тусклые лучи солнца, пробивающиеся сквозь пыльные витражи на окнах. В воздухе плавали тяжелые ароматы благовоний и пряностей, щекоча ноздри. Отовсюду, с полок и прилавков, таращились диковинные вещицы – статуэтки неведомых божков, амулеты с искрящимися камнями, склянки с разноцветными порошками и эликсирами.

День тянулся бесконечно долго. Я делала вид, что занята, но мысли то и дело возвращались к ночному происшествию. Ворох вопросов без ответов, чувство вины и разочарования не давали покоя. Госпожа Лаура, хозяйка лавки, где я подрабатывала, косилась неодобрительно, но помалкивала. Видимо, решила, что у меня очередные женские дни.

Вечером, когда покупатели схлынули и пришло время закрываться, госпожа Лаура вдруг окликнула меня:

– Задержись-ка, Адель. Разговор есть.

Я замерла с метлой в руках, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Неужели кто-то видел мои ночные похождения и донес хозяйке? Или еще хуже – страже? За мародерство в городе полагалась порка на площади, а то и тюрьма. Сглотнув вязкую слюну, я приблизилась к прилавку, за которым восседала госпожа Лаура.

Хозяйка была женщиной видной – высокая, дородная, с копной иссиня-черных волос и пронзительным взглядом угольно-черных глаз. Закутанная в цветастую шаль, она возвышалась за стойкой, словно королева, приемлющая подданных. Крупные перстни на ее пальцах бросали россыпи бликов от масляных ламп. Густо подведенные сурьмой глаза пронизывали, будто пытаясь проникнуть мне в самую душу.

Никто точно не знал ни ее возраста, ни происхождения, но поговаривали, что в молодости она была придворной магичкой в дальних землях. Впрочем, сейчас госпожа Лаура не колдовала, а держала лавку артефактов – единственную на весь квартал. И хотя платила она скудно, из своих работниц буквально выжимая все соки, закрывать глаза на мою бездарность все же соглашалась. За это я была ей благодарна.