Чтение онлайн

Если бы я знала, как он выглядит под своими сшитыми на заказ костюмами от Армани, я бы стала с ним милее раньше. Мне повезло, что в эту минуту я не стояла, потому что точно растеклась бы лужицей у его ног.

– Уже слюни пускаешь? – спрашивает он, и его улыбка становится еще шире.

Он упивается моим очевидным возбуждением и удивлением, но мне все равно.

Все его тело покрыто чернилами – от плеч до запястий, от груди до рельефных кубиков. Тут есть и розы, и черепа, и ангельские крылья, и кресты, и пробивающиеся сквозь облака солнечные лучи. Я замечаю и другие библейские штуки, включая строчку из Писания, написанную жирным выразительным шрифтом прямо у него над сердцем: «Аз воздам».

А еще он накачанный как черт; такое ощущение, что он целыми днями только и делает, что ест сухой белок и упражняется по двенадцать часов подряд. У него буквально косая сажень в плечах, а широчайшая мышца сужается к талии, образуя идеальную букву V. И почему я только сейчас заметила, что даже его руки роскошны?

Кто-то должен изваять этого человека. Этот безупречный образец мужской красоты нужно выставлять в музее.

Господи, пожалуйста, пусть у него будет хороший член. Не тонкий, не кривой, не короткий. Окажи мне эту единственную услугу, и я снова стану ходить в церковь.

Я перестаю молиться, когда Деклан нависает надо мной и упирается ладонями в матрас по обе стороны от моей головы.

– Моя очередь.

Он поддевает пальцем расстегнутый ворот моей блузки. Выражение его лица становится задумчивым.

– Только что вспомнил… Ты не вносила лифчики в свой список одежды.

– Нет, внесла. Просто ты их не купил.

– А, наверное, из головы вылетело. Еще раз заговоришь – я тебя шлепну.

Он заглядывает глубоко мне в глаза, пока я несколько секунд пребываю в мучительном состоянии экзистенциального выбора. Стоит ли мне подчиниться ему и замолчать, или начать орать национальный гимн США? Что быстрее приведет меня к оргазму?

Он снова улыбается.

– Ох, какое непростое решение. Я подожду.

Я улыбаюсь в ответ.

– Не такое уж непростое.

Он коварно скалит белоснежные зубы, а потом переворачивает меня на живот и шлепает со всей силы, и я чувствую обжигающие удары его ладони даже через джинсы. Когда он прекращает, мы оба задыхаемся.

Но только я начинаю умолять.

– Еще. Пожалуйста. Без трусов. Очень, очень прошу.

– Ценю вежливую просьбу, но в следующий раз прибавь «сэр».

Я кидаю на него убийственный взгляд через плечо.

– Ты точно конченый.

– Нет, я твой похититель. И ты сама согласилась играть в мою игру, помнишь?

Не дожидаясь ответа, он снова меня переворачивает, хватается за перед моей блузки обеими руками и резко рвет ее. Пуговицы разлетаются во все стороны. Я ахаю от неожиданности.

Потом какое-то время ничего не происходит, потому что Деклан слишком увлечен разглядыванием меня.

Это невыносимая пытка – просто лежать перед ним голой, не представляя, о чем он думает, пока изучает меня. Я до пояса обнажена, моя рубашка разодрана в клочки, руки скованы над головой, а грудь тяжело вздымается.

Голая кожа мерзнет. Лицо горит. Я даже не могу как следует вдохнуть.

Когда он наконец меня касается, я так взвинчена, что вздрагиваю.

– Тише, – шепчет он и проводит рукой по изгибу моей талии. Он наклоняется надо мной, уперев колено в матрас; у него взгляд хищника. Он поглаживает мои ребра и доходит до груди, а потом хватает ее и сжимает.

Я выгибаюсь в его руках. Глаза закрываются. Когда я ощущаю его горячий рот на своем затвердевшем соске, я тихо постанываю. У меня между ног поднимается такая горячая волна, что я крепко сжимаю их вместе и нетерпеливо трусь коленями.

– Да, подруга, – шепчет он, касаясь губами моей пылающей плоти. – Подари мне свою сладость. Подари мне все, что у тебя есть.

Он перемещается между двумя моими крепкими сосками, сосет и лижет их, почти священнодействуя своим ртом. Когда мне уже кажется, что я не смогу выдержать ни минуты, чтобы снова не начать умолять, он с нежными поцелуями передвигается от моей груди к пупку. Он водит вокруг него языком, вставляет и вынимает его, а потом расстегивает пуговицу у меня на джинсах.

Когда я ахаю, он посмеивается.

Он так медленно расстегивает молнию, что я чуть не кричу. Он зарывается носом в кожу над моими трусиками. Он облизывает и покусывает меня, одновременно ритмично пощипывая мои соски. А потом берет зубами пояс моих трусиков и стягивает их вниз, задев тканью разбухший клитор.

Я выгибаюсь в постели, запускаю пальцы ему в волосы и издаю стон.

Он приподнимается, чтобы уложить мои руки на место. Сжимает мои скованные запястья своей большой рукой и смотрит на меня сверху вниз полыхающими голубыми глазами.

– Руки над головой. Не двигайся, пока я не разрешу.

– Догадываюсь, куда это ведет, – выдыхаю я.

– Ага. А еще ты заслужила еще один шлепок.

– Ох, черт.

– И еще один.

Он улыбается:

– Но я не дам тебе кончить из-за них.

Мои глаза в ужасе округляются. Его улыбка переходит в низкий, довольный смех.

Он сдергивает джинсы с моих ног и отшвыривает в сторону с такой злобой, будто никогда не хочет их больше видеть. А потом задерживает на мне взгляд, пока я, дрожа, лежу под ним, и облизывает губы.

Я жажду почувствовать его язык у себя между ног. Почувствовать его внутри. Моя кожа горит, сердце колотится, и я испытываю такой страх, какой не испытывала никогда на своей памяти. Потому что это никогда для меня так не работает.

Я не из тех девчонок, у которых бывают бабочки в животе. Не из тех, кто умоляет или унижается. Я из тех, кто уходит, когда все становится слишком сложно. Из тех, кто неустанно продолжает движение, не оборачиваясь, – как акула, которая должна всегда плыть вперед, чтобы не умереть.

Я из тех, кто не сдается. Из тех, кто не чувствует. Из тех, кто не привязывается.

Никогда.

А что самое паршивое – Деклан видит мою борьбу.

Он лежит на мне, поместив свое массивное тело у меня между ног, и берет мою голову в ладони. Заглядывая мне в глаза, он хриплым голосом говорит:

– Со мной ты в безопасности. Ты можешь ослабить свою оборону. Я подстрахую тебя, если оступишься.

Эти слова ранят, как нож в сердце.

Я отворачиваюсь от него, тяжело вздыхаю и закрываю глаза.