Чтение онлайн

Мы?

Мои мышцы сжимаются, и я напрягаю кулаки.

Донли хмуро смотрит на нее, отчего ухмылка Рэйвен становится еще шире.

Она быстро отступает назад, и мой отец придвигается ближе к Донли.

Рэйвен подбрасывает лезвие в воздух и ловит ладонью острый металл, Ройс делает шаг вперед, но моя рука взлетает, и он останавливается, пристально глядя на меня.

Я хмурюсь, наблюдая.

Она оглядывается, наполовину поворачивается и вытягивает руку, ее глаза устремляются к Виктории.

Виктория напрягается, но чем дольше она смотрит в глаза Рэйвен, тем больше успокаивается. Она делает шаг вперед, обхватывает рукой серебряную рукоятку с выгравированными на ней словами Брейшо.

Рэйвен резко кивает, и Виктория дергает нож на себя, кровь льется из сомкнутой ладони Рэйвен на пол.

Глаза Кэптена устремляются на меня, его лоб хмурится, но я слегка качаю головой.

Не мешай ей.

Виктория переводит взгляд с крови на Рэйвен, на Донли, а затем подходит ближе. Без колебаний она сжимает ладонь вокруг окровавленного лезвия и так же дергает за рукоятку.

Ее рука опускается, окровавленная рука Рэйвен скользит в нее.

Они подходят ближе.

Рэйвен вырывает свою руку из руки Виктории, ударяет ею по лицу Донли и проводит ею по его челюсти. Когда основание ее ладони встречается с его подбородком, она откидывает его голову, и он садится на пол.

Донли пытается сглотнуть, но кашляет, заставляя Рэйвен мрачно усмехнуться.

Она лукаво улыбается.

– Тебя тошнит от нашей крови, отец? Разве она недостаточно густая, недостаточно грязная? Или, может быть, слишком грязная для человека, который обменял одну дочь на информацию о другой?

Что. За. Черт.

Мы втроем обмениваемся взглядами и смотрим на отца, который стоит и хмурится.

Он понятия не имел.

Я смотрю на Рэйвен и Викторию, обе стоят перед Донли, обе истекают кровью перед ним.

Сестры.

– Я не должна была жить, не так ли? Ты приказал сделать аборт, но моя мать увидела шанс спастись. Она будет насмехаться над тобой каждый день, будучи и за много миль отсюда. Она знала, что засядет в глубине твоего разума, в самом темном уголке, вместе с твоими страхами, так же, как ты засел в ее голове. – Она снова смеется, но смех резко обрывается, ее глаза устремляются к моему отцу.

– Меро Малкари, человек, которому ты отдал свою вторую дочь, изнасиловал меня, когда мне было двенадцать, – без выражения говорит она, ее глаза скользят к Виктории. Отсюда я не вижу лица Виктории, но глаза Рэйвен напрягаются, и она отводит взгляд, проглатывая то, что было у нее на языке.

– Моя мать заплатила ему и попросила его сделать так, чтобы со мной в будущем не случилось то же, что и с ней. Я была ее личным дьяволом, и она обратилась к Сатане, чтобы я не выносила когда-либо собственного.

Донли свирепо смотрит, его губы начинают кривиться.

– Она знала, что мы окажемся в этой точке, и хотела, чтобы я была бесполезна для тебя, чтобы у тебя никогда не родился настоящий, по крови, мальчик Грейвен, потому что женщина тебе ни к чему. Но, знаешь что, дорогой отец, – выдавливает она сквозь стиснутые зубы. – Она о…

– Рэйвен! – Я кричу, шагаю вперед, и мои братья следуют за мной.

Ее рот сжимается, глаза устремляются ко мне.

Нет, детка.

Ее серые глаза становятся ледяными, брови опускаются так низко, что закрывают веки. Наконец она моргает и поворачивается к нему.

– Ты кусок дерьма, – хрипит она. – И ты уходишь отсюда ни с чем. Если ты предпочитаешь умереть, взгляни на моих парней, и твое желание исполнится в ту же секунду, клянусь. С тобой покончено, Донли, как и с твоим именем.

Рэйвен смотрит поверх голов других семей, на всех, кто смотрит на нее – кто-то с благоговением, кто-то неуверенно и потрясенно, но все, несомненно, с уважением.

Ее взгляд устремляется на Трика Риверу, когда тот встает и идет к ней, Алек за ним.

– Уведи его отсюда, – говорит он через плечо.

И Алек, и Бишоп поднимают Донли на ноги, не отпуская, когда он дергается в их руках.

Он кричит, спорит, но его игнорируют, и его голос обрывается, как только они вталкивают его в подвал, закрыв за ним дверь.

Трик кивает и протягивает руку, чтобы Рэйвен взяла ее, но ее голова поворачивается ко мне, прежде чем она шевелит хоть одним мускулом.

Черт меня возьми, если это мгновенно не успокаивает мою душу.

Я опускаю подбородок, и она кладет руку на сгиб его локтя, позволяя ему отвести ее к пятому и последнему стулу в комнате.

Рэйвен делает глубокий вдох, с презрением оглядывая сиденье.

– Мистер Хасиенда, – зовет она, медленно поворачиваясь к остальным.

Мои глаза на мгновение встречаются с глазами отца.

Глаза Ромеро Хасиенды сужаются, и он наклоняется вперед на своем сиденье.

– Вы представляете свою семью или свой город?

Он смотрит.

– Это одно и то же, не спрашивай меня.

Она игнорирует его комментарий.

– И все остальные – вы бы сказали то же самое, да?

Они смотрят на нее изучающе, но ничего не говорят.

Окровавленная рука Рэйвен скользит по пустому сиденью, и она медленно его обходит. Она встает позади, там, где стоят вторые лица.

Она смотрит на Алека, вернувшегося на свое место, за кресло Трика, который все еще стоит. Она встречается с ним взглядом.

– Ты доверяешь Алеку свою жизнь?

– Мою семью, мой город, – мгновенно отвечает он.

– Не могли бы вы уступить ему свое место сегодня?

– Не задумываясь.

Она кивает, глядя на остальных, и все они кивают в знак согласия.

Ее взгляд устремляется на Баса, который слегка ей кивает и направляется к охраннику у выхода из комнаты.

Они исчезают в конце коридора.

Рэйвен, облизывая губы, опускает ладони на край стула, и ее взгляд устремляется ко мне.

Мои глаза напрягаются, но ее не дрогнут. Они остаются такими же сильными, такими же ясными и уверенными.