Чтение онлайн

Впрочем, его это не особо заботило.

— Ты вернулся быстрее, чем я думал.

Этьен поморщился — неужто его интерес был так очевиден? Или «Джон» был внимательнее, когда рядом не было Марии, чтоб очарованно смотреть на каждое ее движение?

— Все в сумке.

Джон помахал ему небольшим клочком бумаги с адресом.

— Знаю.

Этьен выругался.

— Не мог остановить меня? Не теряли бы время в этой дыре?

— Место не хуже, чем те, в которых я за последние года побывал. Да и разве ты только ради информации за ней побежал?

— Разве у нас есть время тут рассиживаться? — определенно, «Джон» многое умудрился скрыть не только от Марии. Впрочем, как-то же он выживал последние годы, и даже добрался до столицы. Такой «Джон» мог помешать, так что нужно было быстрее заканчивать. — Столько дел впереди — и доспехи забрать, и на турнире показаться, и шатер установить, да в нем расположиться.

«Джон» усмехнулся, будто видел Этьена насквозь, но все-таки поднялся.

Записка Вив завела их на окраину столицы, вдалеке от кузнечного квартала. Добротно сложенный дом, аккуратно сделанная, но запущенная кузня — все говорило о мастерстве и бедности. Если тут и жил кузнец, то когда-то давно. Никто не сунулся бы в это место за латами к королевскому турниру.

— Лучше зайти мне одному, — предложил Этьен.

— Не дури. Даже если и ловушка, сколько мечников может прятаться внутри? Неужто не справимся?

Одного арбалетчика было достаточно. Иногда Этьену хотелось всадить «Джону» нож в бок и посмотреть, как уверенность в том, что все играют честно и по правилам вместе с жизнью утечет из его взгляда.

— Я пойду первым, — настоял он.

У кузни, которую судя по пыли и паутине, давно не разжигали, сидела маленькая чумазая девчушка. Она грызла незрелое яблоко. Этьен протянул ей прихваченную из трактира булку.

— Где твои родные?

Девочка уставилась на булку, и мотнула рукой в дом. Этьен вздохнул, и проверил, на месте ли его метательные ножи. За время путешествия с Марией он, как и «Джон» расслабился. А ведь убийцы следовали за ними по пятам.

В доме было пусто и тихо. Одна женщина с младенцем на руках, и еще одним ребенком, что держался за ее юбку, сидела в комнате, ожидая посетителей. Черные доспехи — не броские, без одного украшения, но сделанные ладно, выделялись в этой заброшенной бедной комнатушке, словно позолоченный колокол к грязи.

— Я пришел забрать доспехи.

Женщина его словно и не слышала. Этьен проверил качество — и меч, и броня были хороши. Что ж, по крайней мере тут никто не пытался подставить «Джона». Тот, легок на помине, как раз ввалился в дом и сразу прошел к доспехами, проверяя и пробуя их.

— Отличное качество. Я знал, что мой друг не подведет! Где деньги, которые вам передали? — спросил он у женщины.

— У мужа, — с пустым взглядом ответила та. Ребенок на ее руках зарыдал, но она даже не моргнула.

Они свалили доспехи на стоявшую во дворе повозку. «Джону» бы вовсю строить планы, думать о соперниках, прикидывать, во скольких поединках придется участвовать. Да и Этьену стоило переживать о другом.

Но эти грязные и голодные дети.

Дьявол, кажется, Мария на них изрядно повлияла.

— Почему именно это место?

— В письме не было пояснений, да и нужны ли они?

Нет. Этьену не были нужны пояснения. Все было очевидно. Заплатили отцу семейства — разорившемуся кузнецу. Тот, на радостях, как выполнил работу, запил или вовсе сбежал в поисках лучшей жизни, бросив детей и жену умирать. И это вообще никак не касалось Этьена. У женщины были руки и ноги. Если захочет — сможет прокормить детей. А нет — то такова судьба слабых. Умереть.

Да твою ж..!

— Могу я одолжить у тебя денег?

Ха! Ни разу за всю дорогу не просил, еще и попрекал, что ворованное. А теперь смотрите-ка на него, ради чужого человека готов гордостью поступиться? Влияние этой юной травницы и впрямь страшная вещь.

— Отдать-то будет чем?

— Если повезет.

И даже не врал, что точно отдать сможет. Находится рядом с честными и благородными людьми долго слишком раздражало. Этьен развернулся, и вновь зашел в дом. Женщина за время всей шумихи даже не пошевелилась. Этьен положил перед ней пару золотых.

— Тебе. Не твоему мужу. Позаботься о детях. Или пропей все. И смотри, как они один за другим медленно умирают. Раздражает, когда ребенок так кричит, верно? Сколько он уже не ел? Мертвым он наконец-то затихнет, и ты будешь в покое.

— Пошел вон! — выплюнула она, и в глазах ее появилась хоть какая-то жизнь. Может, у ее детей еще и была надежда. А может, было бы добрее прирезать их сейчас. Быстрая смерть, проще и добрее чем долгое умирание от голода в пустом доме, оставленном отцом и матерью.

Но Этьен не обладал милосердием Марии, ни чувством чести и стремлением к справедливости «Джона». Ему было все равно, что случится с этой семьей.

— Я сам отдал деньги. Ты мне ничего не должен.

— Почему ты пытаешься выставить себя в дурном свете?

— Я бы на твоем месте волновался о сбежавшем кузнеце. Он знает о доспехах, сболтнет еще лишнего.

— Он был в кабаке с нами. Я уже попросил за ним присмотреть. Не нужно всех вокруг считать дураками, «Этьен».

Этьен промолчал. Любой его ответ был бы подозрительным, а он не мог остановится, будучи так близко к цели. Легче всего игнорировать неприятные слова и перевести разговор.

— Грамоты следует подать мне.

— Да, это так, — легко согласился «Джон» с улыбкой, будто специально показывая, что Этьену провести его не удалось.

Джон остался позади, охранять оружие и доспехи. Этьен быстро нашел герольда и скривился — в этом году желающих поучаствовать в турнире было немерено. Король объявил турнир по победы в войне, и награду обещал баснословную. Поговаривали, что настроение у короля хорошее, еще потому, что все придворные лекари да астрологи обещали, что в этот раз его жена наконец-то разродиться сыном. Награду обещали в десять раз больше, чем в последнем турнире, еще при предыдущем короле. Поэтому и рыцарей собралось со всех концов страны. Этьен смотрел на гербы — даже самые мелкие феодалы, наверняка потратившие годовое содержание на среднего качества доспехи, и те приехали в надежде показать себя, получить деньги, продвинуться по службе, найти любовь.

Этьен не любил турниры, где ты, как комедиант на потеху толпе, бьешь других за звонкую монету. Он предпочитал убивать в темноте и тишине. Да и оплаты за такое были больше.

Мужчины, самых разных возрастов и статусов, пытались доказать собственную значимость уже тут. Смеялись над бедно одетыми. Над слишком молодыми и слишком старыми.

Да, «Джону» точно не следовало сюда приходить. Подходила очередь Этьена, и он развернул бумаги. Надо было хоть знать, за члена какого рода он себя выдает. С бумаги на него, скалясь с черного фона, смотрел золотой лев. Герб был разделен на две половины, и в нижней изящным кольцом переплетался серебряный круг, символизирующий благополучие. По краям вилась надпись: "Virtus et Honos". Честь и доблесть. И владелец бумаг — Ришар де Лебрево.