Чтение онлайн

Вечер выдался тихим. Этьену пришлось, как настоящему оруженосцу, помогать «Джону». Тот бы весь в синяках. Ни одна из пик не ударила по его ране, но что они будут делать, если это произойдет?

Этьену правда было до этого дело?

— Следующие несколько дней будут такими же. Продержишься?

— Да. Я знаю, каких соперников стоит опасаться.

— Что будет, если проиграешь?

«Джон» чистил доспехи. Этьен решил, что он проигнорировал вопрос, посчитав такой исход невозможным и недостойным обсуждения.

— Тогда я умру.

Этьен не думал, что Джон понимал все возможные последствия своих поступков, но, кажется, тут он его недооценил.

— Что будешь делать, если выиграешь?

— Жить.

— А что насчет Марии?

— Тебя же обычно ничего не интересует. Откуда столько вопросов? И почему ты Марию вспомнил?

Может быть потому, что оба они были близки к смерти, и Этьену хотелось, чтобы хоть у «Джона» было счастливое будущее с любящей его девушкой.

— Поединки на мечах будут тяжелее. Не доводи до них.

— Я справлюсь.

Этьен на это очень рассчитывал.

Взгляд Джона жег спину, но я продолжала идти. Мы добрались до столицы быстро: не было больше сгоревших деревень, к которым Джон оказался равнодушен, не было и преступников в тумане. Наши пути разошлись — как мы и договаривались. Я знала, что так произойдет, так откуда же эта тоска? Ноги едва шли вперед. Хотелось развернуться, добежать до Джона и обнять его. Поцеловать, и навсегда спрятаться в его надежных руках.

Ха! Как легко ты готова заменила свою мечту Джоном — рассмеялся в голове кто-то, с интонациями Этьена. Верно. Я прошла весь этот путь, пережила весь этот ужас не для того, что бы отказаться от своей мечты в последний момент.

Город был полон запахами — от некоторых улочек несло, словно от свинарников. И тут же стоял трактир, из которого разносился аппетитный аромат свежеиспеченных булочек. А за соседним углом кто-то разлил прокисшее вино, и теперь несло так, что аж глаза резало. Запахи, будто люди, толпились, напрыгивая друг на друга и смешиваясь. Мне пришлось постоять и продышаться, прежде, чем я привыкла.

Звуков было не меньше. Церковные колокола, крики торговцев на рынке: возьмите яблоки, сладкие, нигде по весне таких не найдете! Свежевыловленная рыба, с утра плавала, к обеду — на вашем столе! Заморская каша! Попробуйте, ею питаются южные рыцари, и оттого они так сильны! Каша тех, кто победит на турнире! Одна ложка, и вы тоже — силач!

Делайте ставки! Кто победит!

Слышали ли вы рассказы про славного рыцаря Ирентра?! Говорят, он победил дракона! Говорят, он поднялся на вершину мира. Уверена, именно он и победит на турнире!

Ах, как прекрасна наша королева! Наверняка в этот раз родится мальчик, так выпьем же за наследника!

После недель глуши, и компании только двух человек, я была оглушена этой жизнью. Люди говорили, перебивая друг друга, зевак едва не задавила телега, и все постоянно куда-то бежали. Город пугал. Но мне было некуда возвращаться. Поэтому медленно, но шаг за шагом я шла к Университету. Увидеть его можно было из любой точки города: высокий белый шпиль по высоте соперничал с колокольнями. Такой яркий, что резал глаза. Чем ближе я подбиралась к Университету, тем тише становилось. Перед Университетом оказался разбит парк где на скамьях сидели ученого вида мужи, и что-то степенно обсуждали друг с другом, наслаждаясь тишиною и теплотой утреннего солнца. Я подошла к ступеням и засмотрелась. Никогда в жизни не видела ничего подобного. Высоченное, аж в пять этажей, каменное здание, с узкими окнами-бойницами, перемежающимися с разноцветными фресками. Здание будто требовало к себе тишины и уважения. Интересно, сколько же знаний там, внутри? Библиотека отца Госса состояла из десятка книг, и та была редкостью для таких захолустий, как наша деревня. Отец Госс рассказывал, что в Университете библиотека занимает несколько залов — и книги в ней до потолка, так, что верх можно рассмотреть лишь задрав голову.

Медленно, точно боясь, что меня выгонят, я поднялась по массивным каменным ступеням. Дверь едва подалась тяжелый массив дерева сначала не хотел сдвигаться с места. Внутри было так же тихо и прохладно. Пахло бумагой. И пылью. Я догнала двух мужчин, и спросила:

— Могу ли я поговорить с кем-то, кто занимается лекарским делом?

— В Университете нищим помощь не оказывается.

— Спасибо, но мне не нужна помощь. Я насчет обучения лекарскому делу.

— Ты? — во взгляде собеседника сквозило удивление.

— Поль, — прервал его второй. — Пройди налево, и после первого поворота войди в третью комнату. Комната с кубком и змеей на двери. Там сможешь встретить ученых лекарей.

— Спасибо! — я повернулась, и пошла вперед, едва сдерживая себя, чтоб не побежать. Вот оно, еще немного, и моя мечта исполнится!

Дойдя, я постучала, но никто не ответил. Постучала вновь. И тогда осторожно открыла дверь. Та противно заскрипела на весь коридор. В кабинете сидел старец. Ровно таким я себе всезнающего лекаря и представляла! Тяжелое одеяние приглушенных тонов, с вышитыми по краю лепестками зверобоя. Седая борода до груди и ясный взгляд. Старец читал, и на мое появление никак не отреагировал.

Я прокашлялась. Он медленно поднял голову от книги.

— Разве уже время обеда?

— Нет? — неуверенно ответила я. Мало ли, какие у них тут распорядки.

— Тогда что ты тут делаешь, девочка? — так сразу понял, что я девушка? И короткие волосы, и мужской наряд его не обманул?! Вот это чудеса!

— Хочу обучиться лекарскому делу!

Старик посмотрел на меня внимательнее. Закрыл книгу.

— Что ж, это прекрасное желание. Но почему именно врачевание? Многие находят человеческое тело, такое, каким оно предстает лекарю, весьма неприятным.

— Хочу помогать людям.

— Есть множество других способов им помогать.

— Но хороша я только в этом.

— Хороша, да? Тогда пройди, не стой там.

В кабинете пахло книгами и травами. Весь стол старика был завален свитками, страницами с зарисовками растений, которые я никогда не видела, и записями, сделанными хаотично. На полках что-то плавало в банках со спиртом и другой, зеленоватой жидкостью. Нестерпимо хотелось подойти и рассмотреть ближе.

— Сможешь сказать, это это такое? — старик кивнул на лежащие под рукой травы и коренья.

Засушенные желтые цветы я сначала приняла за нарциссы. Может, старик просто смеялся надо мной? Но аромат, глубже, древеснее, был совсем не похож на нарциссы. Тогда что? Я задумалась, пытаясь вспомнить книги отца Госса: полезные цветы, похожие цветы, редкие заморские цветы — о, вот оно!

— Краснодрев желтый?

Старик кивнул, и я расплылась в улыбке.

— Похвально, похвально. Это? — он указал на соседний засохший цветок. Странной формы, сверху листья заострены, точно у лилии, а снизу — будто один большой, надутый. Но именно форма и помогла мне — я ранее ничего подобного не видела, так что и вспомнить смогла сразу.