Чтение онлайн

— Спасибо, — поблагодарила я Этьена за вечер и еду.

Он отмахнулся от моих слов.

— Будь осторожна. С этим турниром в столицу стягивается много лихих людей. Лучше не связывайся с незнакомцами.

Возвращаясь домой, я думала, как мне не уснуть мертвецким сном — после дней заботы о Джоне и впервые за месяцы такого сытного ужина глаза слипались. Эту проблемы за меня решила торговка Вив, стоящая посреди моего дома и с любопытством рассматривающая распятие Джона, что до сих пор был в беспамятстве.

— Доброй ночи, — поздоровалась я и только потом вспомнила, что нужно испугаться. — Ой.

— А ты меня удивила, травница Мария. Я думала, либо сбежишь да сгинешь в городе, либо за Тома от безысходности пойдешь и смиришься, как все остальные. Но нет — наша Мария не так проста. Сядь, ты же падаешь от усталости. И как он у тебя при таком внимательном присмотре не помер еще?

— Я делаю, что могу! — разозлилась я.

— Очевидно, весьма немногое, — Вив резко поднялась и протянула мне склянку. Темно-зеленую, с гранями и изящной пробкой. — Выменяла прошлой осенью. Десять капель, чтоб унять лихорадку, и затем по три утром и вечером еще неделю, чтоб она не вернулась.

Я осторожно приоткрыла крышку. Резкий запах заставил глаза слезиться.

— Попробуй, — разрешила Вив и я вылила каплю драгоценного на руку и слизнула. На вкус было совсем не так горько: чуть кисловатый вкус оттенялся сильным, почти земельным травянистым привкусом.

— Таволга вязолистная с водяным трехлистником и исерканским мхом, что на святой земле растет, да кое-какие особые южные травы. Этим настоем с того света вернуть можно.

Если сварить его верно. Сама бы я не рискнула — уже слишком сильная таволга сама по себе, но коли мох и впрямь со святых мест, то любую траву обуздать и подчинить сможет.

— Почему ты предлагаешь такую ценность? У меня нет денег, что тебе прекрасно известно.

Вив посмотрела на Джона, которого мучила лихорадка. Лицо у нее сделалось странное — словно она вот-вот то ли расплачется, то ли рассмеется. Усмешка изломала ее рот, сделав старше и дурнее.

— Потому что из меня тоже не всю дурь выбили. Смотрю на тебя, и будто заново глупостью напитываюсь. А что до денег — это я с твоим гостем обсужу, коли выживет.

Я переодевала Джона и не нашла у него ни полмонетки, только старое массивное железное кольцо. Выглядел он таким же бедняком, как и я.

— А если не сможет? Тогда не дашь лекарство?

Вив задумалась, рассматривая пузырек.

— Не дать лекарство? Нет, так будет слишком скучно, — она щелкнула меня по носу, точно дворовую собаку, и улыбнулась. — Ты уж постарайся, чтоб гость твой не помер, да сиди тихо. Узнают, что ты накануне свадьбы мужика в доме прячешь, перестанут с тобой миндальничать. Сразу к барону отправишься, да и пропадешь, как остальные. Я поговорю со свекром и Туком, чтоб оставили тебя в покое на пару недель.

— Ты знакома с Джоном? — Вив явно переживала за него. Она не была злой, но и без выгоды для себя ничего не делала, а тут столько подарков враз — и от нежелательного внимания огородит, и с лечением поможет.

— Нет, — она внимательно посмотрела на больного. — С Джоном мы вовсе не знакомы. Говорю же — все это просто одна большая блажь да глупость. Ну да хватит разговоров. Дай ему лекарство, и внимательно следи за состоянием. Я же пойду молиться в церковь за его и наше здоровье.

И она ушла. Странная это была женщина. Совсем не сумасбродная. Врала ли она о своем знакомстве с Джоном? Почему так хотела спасти его? Все это вызывало жгучий интерес и совершенно меня не касалось. Я устала. Последняя лучина догорела. В доме было пусто, холодно, и темно. Хотелось лечь под лавку, закрыть глаза и забыться мертвым сном — не думать о словах старосты, не оглядываться за плечо, ожидая увидеть матушку, и видя вместо нее умирающего незнакомца.

От порыва ветра ветка яблони ударила в окошко, словно ругая за дурные мысли. Я встала, вновь зажгла свет. Решив поверить в лучшие намерения Вив, я отмерила десять капель и осторожно, чтоб не разлить, дала их больному.

Оставалось дождаться утра.

Проснулась я от внимательного взгляда. Тело ломило — умудрилась заснуть на лавке рядом с кроватью. Голова была тяжелая, а шея и вовсе затекла. Я проморгалась, и охнула от удивления. Помогло ли зелье или молитвы, но Бог смилостивился. Впервые за несколько дней Джон пришел в себя. Он хмурился, и пытался оглядеться.

— Кто?.. — прохрипел он, и я кинулась за водой. Джон пил жадно, и я порадовалась, что додумалась не добавить туда настойки Вив — половина стакана пролилась. — Кто ты?

— Мария. Я помогла тебе ночью в лесу у тракта. Не помнишь?

Мои слова Джона вовсе не успокоили. Он подозрительно сощурился.

— Что ты делала ночью в лесу у тракта, Мария? — наверное его низкий голос мог и напугать, если бы Джон мог самостоятельно встать. Трудно бояться человека, который без твоей помощи даже поесть не способен.

— Сбегала из дома от настойчивых ухажеров.

— И где твой дом?

Я нахмурилась. Неужели бредит? Или зрение повредил?

— Тут, — для пущей наглядности я провела рукой, указывая на старые осевшие деревянные стены.

— Что это за деревня? — медленно, словно это я тут голову повредила, повторил он.

— Малое Подлесье, — отчего-то стало так стыдно, что аж щеки заалели. И вовсе я не была дурочкой, просто не так поняла! — Это земли барона де Плюсси.

Джон безуспешно попытался подняться, рухнул, но тут же предпринял еще одну попытку. Я бросилась к нему, мешая встать — коли рана откроется, несдобровать ему!

— Кто-то знает, что я здесь? — он схватил меня за руку и с тревогой посмотрел в глаза.

— Нет! — быстро ответила я. А потом вспомнила Вив. — Ой, то есть да. Ай, больно!

Джон с силой сжал мою руку. Я попыталась вырваться, но безуспешно.

— Кто?

— Местная торговка. Она принесла настойку, что тебя вылечила, и велела лучше заботиться и никому о тебе не говорить. Да я и сама бы не сказала.

— Приведи ее.

Ишь, раскомандовался! Тоже мне, господин достопочтенный. Силы у Джона стремительно заканчивались, и мне удалось вырвать свою руку.

— Ты должны выпить лекарство и поспать. А мне нужно идти, пока меня в поле не спохватились да не пошли сюда проверять, почему меня нет.

Джон явно собирался спорить, но я его перебила:

— Вечером я увижусь с Вив в церкви. И передам твою просьбу. Она не такая как я. С ней придется быть уважительным, если хочешь чего-то добиться, — предупредила я, потирая покрасневшее запястье.

— Извини. Мысли и слова от болезни путаются, но это мое поведение не извиняет. Я благодарен тебе за заботу.