Чтение онлайн

— Он говорил с тобой?

— Нет.

— Ты можешь определить к какому магическому виду он принадлежит?

Мой взгляд скользнул по странному наряду этого человека.

— Я не вижу никаких признаков фейри. Он похож на меня… никаких физических магических признаков. Но у меня такое чувство, что он бессмертен. Определенно не человеческий маг.

Однако нельзя было судить о чьей-то магии, основываясь только на том, как он выглядит. Как я, например. Я выглядела человеком, и, учитывая, что в каждом Ангельском городе жили люди, я могла им быть.

Однако это было очень далеко от истины.

— Опиши его, — заявил папа.

— Смуглая кожа. Белые волосы… или седые? Может, серебристые? Я не стояла рядом с ним, но он намного выше шести футов. Одет в плащ и солнцезащитные очки.

— В плащ? — в голосе отца прозвучало отвращение.

— Знаю. Его должны были арестовать только за это.

Пауза, а затем:

— Кто-то убивает студентов в местном университете. Ты слышала об этом?

Это было неожиданно. Нахмурившись, я ответила:

— Вообще-то, да. Я узнала об это недавно. Но почему? Какое это имеет отношение к…

— Я говорю, что единственное существо, которое может целенаправленно напасть на ангелов…

На этот раз я прервала его.

— Все жертвы были ангелами? Типа, настоящие ангелы?

Он вздохнул.

— Да, дочь моя. Ангелы. В каждом городе по всему миру есть преступность, и даже ангелы попадают под перекрестный огонь. Даже здесь, в Вашингтоне, я не могу сказать…

На мгновение его голос слился с моим собственным мыслями.

«Дочь моя».

Эти слова зазвенели в моих ушах, как церковный орган, заставив все мысли остановиться. Он нечасто так меня называет. Должно быть, он был один, и его не слышали.

Боже, как я скучала по нему.

Обычно, когда мы ежемесячно созванивались, он был осторожен и более чем внимателен к своим словам. Но он произнес мое имя. Это было его самое первое слово. Затем он назвал меня дочерью.

Я смахнула слезы и сосредоточилась. Нельзя отвлекаться на эмоции во время разговора.

— …Власти Манхэттена пока не обращались к нам за помощью по этому вопросу, поэтому мы не можем действовать. Грэй? Грэй, ты здесь?

Сглотнув и придав своему голосу решительность, я ответила:

— Да. Я здесь. Но подожди, какое отношение университет имеет к этому чуваку на моем хвосте?

Он заявил:

— Несмотря на то, что барьеры между Ангельскими и Демоническими территориями крепко связаны, люди с демонической кровью могут проскользнуть через них, и наоборот. — каждое слово было подобрано с медленной, болезненной осторожностью.

И меня осенило. Я с новым интересом осмотрела незнакомца. Он все еще держал газету вверх ногами. В уголке его губ остался соус для пиццы.

Я прищурилась. Он не был похож на демона-убийцу, но разве демоны-убийцы когда-нибудь рекламировали себя, смеясь с окровавленными руками и впадая в безумный бред?

Не совсем.

Тем не менее, этот человек выглядел сильным и уверенным. Этого нельзя отрицать. Это было видно по тому, как вздымались его плечи под пальто и как он двигался с удивительной элегантностью. У него было такое тело, которое без усилий занимает пространство. Длинные ноги, вытянутые под столом, достигали тротуара. Он ссутулился на одну сторону, перекинув руку через спинку стула. Даже в состоянии покоя его невозмутимая аура давала понять, что он не беспокоится о том, что о нем думают остальные.

Конечно, он выделялся, как меч среди ложек, но…

Этот элегантный, страшный человек высунулл язык, чтобы слизнуть соус, пропустив большую его часть, и при этом ухмылялся одноногому голубю и кормил его корочкой от пиццы.

Я наклонила голову в замешательстве. Неужели это его способ слиться с толпой?

— Грэй? Грэй?

Покачав головой, я снова сосредоточилась на папином вопросе.

— Хорошо. Ты думаешь, что он может быть демоном. Но почему? Зачем приходить сюда убивать студентов и следить за мной?

— Твоя мать…

— Я знаю, что она из влиятельной семьи, с хорошими связями. С ней что-то не так? Она дала тебе повод полагать, что кто-то охотится за мной, чтобы добраться до нее? — не то чтобы это имело значение. Я не разговаривала с ней десять лет.

Эмбер и ее друзья уже потягивали кофе, и я решила, что сейчас самое время перенести разговор в более спокойное место.

Где предательские секреты нельзя подслушать.

Я закрыла за собой дверь кладовой и ждала ответа.

В телефоне раздался шелест бумаг, а затем отцовский отрывистый ответ:

— Я не разговаривал с ней уже несколько месяцев.

Игнорируя зависть, скручивающую мой желудок, я спросила:

— Как она?

— Так же.

Я уже давно перестала интересоваться, спрашивает ли она обо мне. Этого никогда не происходило. И все же мне было не все равно. Я все еще хотела, чтобы с ней все было хорошо.

Я продолжила.

— Ты думаешь, что этот парень может быть демоном-убийцей, который убивает студентов-ангелов. Отлично. Потрясающе. Я до сих пор не знаю, как связаны убийства ангелов и я, если только это не связано с мамой. Но я всегда готова проявить осторожность. Что мне с ним делать?

— Не высовывайся. Если понадобится, подай заявление в полицию. Они увидят, что ты одна из моих подопечных, и это заставит их отнестись к тебе серьезно. Я бы предпочел, чтобы ты решила сделать это, а не ждала, пока станет слишком поздно. Ты помнишь, что им сказать?

Я повторила:

— Я не твоя родственница. Я сирота с ангельской кровью, которую ты нашел, когда мне было десять лет, и отправил в приемную семью. С тех пор ты материально меня обеспечиваешь.

— Хорошая девочка. Я доверяю твоим суждениям. Если ты не чувствуешь себя в безопасности, подай рапорт.

Я прокомментировала:

— Честно говоря, я удивлена, что ты это предлагаешь. Ты, должно быть, напуган.

— Твоя жизнь стоит риска, Грэй. Держи меня в курсе. Если через месяц от тебя не будет вестей, я тебя найду.

Вызов закончился.

— Пока, пап, — прошептала я.

Внезапно я почувствовала себя очень, очень уставшей. Жить такой скрытой жизнью было нелегко. Я не высовывалась, работала в кафе на полставки и брала случайные подработки, чтобы оплачивать квартиру.

Как и все его благотворительные подопечные, отец ежемесячно перечислял на мой счет небольшую сумму наличными. Я просила его прекратить это, когда мне исполнилось шестнадцать, но он сказал, что если я буду отличаться от других, это вызовет подозрения у тех, кто слишком пристально за мной наблюдает. Раз в месяц мы разговариваем друг с другом по зашифрованной линии в течение пяти минут.