Корона Неимоверности
Шрифт:
Общение с Автором приободрило Ивана и будто бы придало ему сил. Как бы там ни было, спустился с горы он намного быстрее, чем на нее поднялся.
— Эй, ушлепок!
У подножия горы Удалой встретил отряд из десяти лютовцев, заставших его врасплох. Они-таки нагнали его. А бежать-то ему некуда!
Жопа!
Спускаясь, Иван оступился, и вниз осыпались камешки, которые привлекли внимание отряда, шедшего по его душу. Таким образом он выдал себя.
— Гони сюда Корону, Ваня! — крикнул командующий отрядом.
— Хуй тебе! — Иван преисполнился своей важностью. Он ведь теперь пророк Автора, а значит, так просто он не сдастся.
— Удалой, мудак, я тебе никогда не доверял. Ты ответишь за Сиплого и Генку! Тебе хана, Удалой! Парни, схватить его!
То, что у Ивана был пистолет застало врасплох уже его преследователей. Один из них поплатился жизнью, когда попытался приблизится к Удалому.
— У него ствол!
Началась пальба.
Иван укрылся за большим каменным валуном. Неимоверное оружие грохотало так, что можно было оглохнуть.
— Никаких гранат, дебил, у него же Корона! — кричал командир. — Окружайте его!
Чтобы сменить укрытие Иван выскочил из-за валуна. Он бежал и шмалял в сторону лютовцев. Он был не очень-то меток (что не удивительно, ведь он не умел толком обращаться с пистолетом). А вот его все-таки подстрелили. Пуля попала в плечо, сбив его с ног. Удалой выронил сумку с Короной, а сам покатился по склону и свалился с невысокого утеса.
— Корона у меня! — воскликнул один из лютовцев.
— А Удалой? Его либо схватить надо, либо прикончить!
— Тащить его в Первоград? Итак заебало за ним бегать! Ну его на хуй! Я с ним разберусь! — заявил командир.
Он подошел к краю утеса и посмотрел вниз. При падении с трехметровой высоты Иван отбил спину и не мог толком шевелиться, даже руку с пистолетом поднять не получалось.
— Живой еще? Вот, тебе гранатка. Лови, мудила!
— Засунь ее себе в жопу! — прошипел Иван, вложив в слова всю свою энергию.
Вот так картина! Командир отряда, снял штаны и в самом деле засунул гранату себе в зад. Слова подействовали, лютовец сделал то, что сказал ему Иван. Это и есть та сила убеждения, дарованная Автором?
В следующую секунду командир разорвался на мелкие кусочки. Взрыв оглушил Ивана, а осыпавшиеся камни присыпали его. Остальные лютовцы даже не поняли, что произошло.
Когда Иван оклемался и вылез из-под груды камней, лютовцев уже и след простыл. Они забрали сумку с Короной, одного убитого и свалили. Ошметки командира собирать не стали.
Перематывая простреленное плечо Иван думал, что он должен сделать дальше. А сделать он должен то, что не смог сделать Дубыня — прикончить Лютогоста к ебени матери! И вернуть Корону Неимоверности! Да, у Дубыни это не получилось, но ведь Иван же не Дубыня.
Спустившись с горы, Иван увидел одинокого коня, бродящего по пустоши. Видать, один из тех, на ком прибыли к горе лютовцы. Верхом он быстро добрался до Первограда.
В отличии от Дубыни, Иван не собирался пробиваться в бордель, где частенько тусовался Лютогост, напролом. Ох, сколько времени Удалой там провел будучи еще юнцом. Он хорошо знал это здание, а также знал он и про черный вход. Войти в бордель можно было через склад, в котором хранились всякие «игрушки» для утех.
Обойдя публичный дом за квартал, чтобы не попадаться лютовцам на глаза, Удалой оказался у склада. Попасть внутрь не составило труда, навесной ржавый замок держался на добром слове, бывший витязь сорвал его без особых усилий. Сколько же внутри склада было всякого хлама: устройства для извращенного секса, плетки, деревянные члены всевозможных размеров, костюмы и платья разной степени непристойности. Кое-какие вещи напомнили Удалому о былых развлечениях, но в этот раз он пришел сюда не развлекаться.
Дверь ведущую в подсобку публичного дома преграждало чучело единорога. Вещь для особо преисполнившихся. Иван отодвинул чучело, стараясь издавать как можно меньше шума. Он приложил ухо к двери. Тишина. С врезным замком этой двери пришлось повозиться. Иван вскрыл замок и попал в подсобку, откуда вышел в коридор. Встретившийся ему пьяный лютовец не обратил на него внимания.
Вот, Иван уже на втором этаже. Коридор пуст. Все идет как нельзя гладко. Он подошел к двери в комнату, в которой постоянно зависает Лютогост. Из-за двери доносятся стоны и вздохи — Лютогост на месте. В этот раз он пользовал сразу троих. Он уже собирался кончать, когда дверь в комнату слетела с петель.
Вот Иван Удалой стоит напротив Лютогоста, так же как недавно на его месте стоял Дубыня.
— Где Корона?!
— Удалой?! Да почему ты никак не сдохнешь? Забудь про Корону и про свое Тридевятое царство. Хотел в героя поиграть? Обдурил меня, но все равно проиграл.
— Где Корона?! Отвечай! — Иван воспользовался даром убеждения.
— Я отправил ее в свой мир. Она уже у моего заказчика.
«Замочи эту мразоту!» — прозвучал голос Дубыни в голове Ивана.
В отличии от самого Дубыни, Иван не собирался драться с Лютогостом в рукопашную. Он направил пистолет на Люта и нажал на спуск. Раздался глухой щелчок, выстрел не произошел. Удалой остался в замешательстве, а вот Лютогост облегченно выдохнул.
— Кончились патроны, да? — с ухмылкой отметил Лютогост.
— Что за патроны, бля?
Лютогост достал свой пистолет и направил его на Ивана.
— Это то, с помощью чего эта штука убивает, — сказал он, в свою очередь прицеливаясь в Удалого.
— Сдохни, тварь! — крикнул Иван.
Бам! Голова Лютогоста взорвалась и его мозги разлетелись по всей комнате. Иван пришел убить Лютогоста и вот Лютогост мертв. А на счет Короны еще придется поломать голову. Он выпрыгнул в окно и был таков.
Поначалу Иван думал, что это он своим словом прикончил Лютогоста, но голова Лютогоста была не единственной, которая взорвалась в тот день. Так же, в один момент и без видимой причины, остались без башки все его подчиненные. Первоградский дворец, публичный дом, два трактира, несколько улиц, и три городских сортира были забрызганы кровью и мозгами лютовцев.
По словам очевидцев, головы разрывались с громким хлопком, а ошметки от них разлетались на большое расстояние. Один пекарь утверждал, что ему в открытое окно залетел глаз одного бедолаги, и угодил прямо в тарелку супа. Вот так в один день погибла вся банда Лютогоста. Местные назвали этот день — «День разорвавшихся голов».