Чтение онлайн

Чынгыз хан разрабатывал Йазу на основе уйгурского, совершеннейшего для своего времени, законодательства ( 30, 48) еще до прихода им к власти в Восточном Туркестане и Монголии.

На Курултае, избравшем Чынгыз хана Верховным правителем, Яса была утверждена «людьми длинной воли» и после этого неоднократно дополнялась новыми нормами, и обновлялась. Например, в 1218 г., перед войной с Хорезмийским султанатом, и в 1225 г., перед окончательным покорением Тангутского царства ( 19, 6–7).

«Чынгыз хан стремился вносить в «Ясак» — принятый Корылтаем представителей разных народов его державы Свод (книгу) законов, только такие нормы, которые были бы приемлемы для всего сообщества народов его государства. В основу относившихся к тюрко-монголам разделов «Ясака» были положены их обычные нормы. Этот Свод законов Чынгыз хан прежде всего сам неукоснительно соблюдал и старался не отступать от его норм ни на йоту» ( 13, 252).

И нет оснований утверждать, что Йазу (Яса) Чынгыз хана — всего лишь «обычное право кочевников, подвергшееся кодификации и изменениям, отвечавшим новым условиям и потребностям феодализирующегося монгольского общества» ( 53, 170), то есть, исключительно кочевого. Яса была разработана профессиональными правоведами своего времени, и не только для «феодализирующегося монгольского кочевого общества».

«Яса не сохранилась в подлиннике и известна лишь в отрывках и сокращенных изложениях у Джувайни, Григория Абу-л-Фараджа, Рашид ад-Дина, Вассафа, Ибн Батуты, Макризи, Плано Карпини и других» [152](там же, 170). То есть, до нас дошли лишь частицы Ясы — и, естественно, в толкованиях, выгодных переписчикам и (или) их хозяевам.

Но по имеющимся в источниках данным о законах, которые действовали в Державе Монголов, по другим отрывочным сведениям можно восстановить общие черты и некоторые отдельные нормы Йазу (Ясы).

Основные нормы, несомненно, устанавливали порядок формирования высших органов власти — выбор Верховного хана, «пожизненного президента, выбираемого всем войском» ( 30, 148).

Наряду с нормой об «избрании императора исключительно съездом князей» (и не обязательно только чингизидами-татарами), устанавливалось и наказание за покушение на захват власти вне установленного порядка избрания — смертная казнь для того, кто «пожелает быть императором собственною властью, без избрания князей» ( 53, 170).

Избрание князьями означало ответственность хана перед своими избирателями, это нашло отражение в описании церемонии избрания верховного правителя: «Кандидата на престол сажали на белый войлок, говоря ему: «Смотри вверх и познай Бога, смотри вниз и увидишь войлок, на котором сидишь. Если ты будешь хорошо управлять своим царством, будешь щедр и будешь поступать справедливо, будешь почитать каждого из князей соответственно его рангу, то будешь царствовать во славу. …Но если ты будешь делать противное, то будешь несчастен, отвержен и беден так, что даже этот войлок, на котором ты сидишь, не будет оставлен тебе» (там же, 181).

Хан, согласно Ясе, имел не только права но и обязанности: «В общих чертах характер ханской власти определяется в средневековых источниках так: хан обязан заботиться о своих подданных и войске, как мать о своих детях, а подданные и войско должны считать государя отцом для себя и искренне ему повиноваться, верно служить и жертвовать своими жизнями для поддержания его власти» (там же).

Судебная власть согласно Ясе была отделена от исполнительной, ханской ( 30, 148). Никто из подданных державы не мог быть лишен жизни, подвергнут любому другому наказанию без суда, к тому же предусмотрена была и весьма эффективно действовала и норма об обжаловании вынесенных решений по делам любого характера — и уголовного, и гражданско-правового, и административного.

Нормы процессуального права, толкующие порядок применения Ясы, содержали билики(от слова «билиг» — старотатарское «знать»).

«Билики были предметом преподавания: чингизиды и военная аристократия в начале и конце каждого года должны были приходить и внимать биликам Чингиз хана», включая эмиров туменов, тысяч и сотен ( 53, 173). То есть, была налажена система своеобразного правового обучения руководителей на местах. Кто не проходил данные «курсы повышения правовых знаний», отстранялись от руководящих должностей ( 53, 174). Благодаря этому достигалось действенность и надлежащее исполнение действующих и вновь принимаемых норм права.

«Чингиз хан, по словам Рашид ад-Дина, высказывался так: «У степных народов, которых я подчинил своей власти, воровство, грабеж и прелюбодеяние составляли заурядное явление. Сын не повиновался отцу, муж не доверял жене, жена не считалась с волей мужа, младший не признавал старшего, богатые не помогали бедным, низшие не оказывали почтения высшим, всюду господствовал самый необузданный произвол и безграничное своеволие. Я положил этому конец и ввел законность и порядок» ( 31, 463).

Нормы Ясы были распространены также и среди «оседлых народов», защищали и их права.

Приведем два примера описания судопроизводства татаро-монгол: Плано Карпини приводит пример, как был Монголами рассмотрен спор о праве на наследство между «двумя сыновьями царя Георгиании (Грузии. — Г.Е.)» (68, глава 7, § I): «Именно один был законный, а другой, имя которого было Давид, родился от прелюбодеяния; законного же звали Мелик; сыну прелюбодейки отец оставил часть земли; другой же, который был моложе, поехал вместе с матерью к императору татар ради того, чтобы вышеупомянутый Давид предвосхитил путь к нему; мать другого, то есть Мелика, именно царица Георгианская, по которой муж владел царством, так как то царство находилось во владении по женщинам, умерла в дороге. Они же, по прибытии, роздали огромные подарки, в особенности же законный сын, требовавший части земли, которую отец оставил сыну своему Давиду, так как этот последний, будучи сыном прелюбодейки, не должен был владеть ей. Тот же отвечал: «Пусть я сын наложницы, все же я прошу, чтобы мне оказана была справедливость по обычаю татар, не делающих никакого различия между сыновьями законной супруги и рабыни». Отсюда приговор был произнесен против законного сына, чтобы он подчинился Давиду, который был старше, и чтобы он владел спокойно и мирно тою землею, которую дал ему отец.

И таким образом младший сын потерял розданные им дары и проиграл дело, которое вел против брата своего Давида» (там же, глава 7, § I).

Как видно из приведенного примера, несмотря на огромные затраты на подкуп должностных лиц, спор был решен в строгом соответствии с положением законодательства монголо-татар: закон определял, что «между сыном от наложницы и от жены нет никакой разницы, но отец дает каждому из них, что хочет, и если он из рода князей, то сын наложницы является князем постольку же, как и сын законной супруги» (68, §IV, «Об их законах и обычаях»).

Вот и араб Ибн Батута пишет о судах монголо-татар в Улусе Джучи примерно через сто лет после Карпини (лето 1334 г.) то же самое: «Что относится к делам религиозным, решает кади, а другие дела решают эти эмиры. Решения их основательны и справедливы, потому что они (судьи) не заподозриваются в пристрастии и не берут взяток» ( 101, 312).

Для тех, кого монголы «уводили с собой покорять другие народы», для тех, кто «присоединился к ним», — то есть для воинов монгольской армии и государственных служащих державы, Яса содержала нормы о взаимовыручке и взаимопомощи. То есть был установлен принцип: «один за всех, и все — за одного», и нормы взаимовыручки распространены были на всех монголов — от хана до рядового бойца ( 31, 472–473).