Чтение онлайн

Сердце забилось сильнее, когда я сглотнула.

Я знала, где нахожусь, и у меня было томительное предчувствие, что я была здесь еще до того, как это место стало известно как Скалы Скорби. И я видела их. Грудь сдавило. Сотория. Каллум.

Я больше не хотела здесь находиться. Красота исчезла, теперь она была окрашена скорбью, одиночеством и неизбежностью смерти.

Мне нужно было проснуться.

Я зажмурилась. Холод в груди начал распространяться, разливаясь по конечностям.

Проснись.

Проснись—

— Единственное, чего всегда хотела Смерть… — Низкий голос, пропитанный горем, раздался позади меня.

Распахнув глаза, я начала оборачиваться, но замерла, поняв, что там, где раньше был лес, теперь ничего нет. Ничего, кроме тьмы. Я сделала нетвердый шаг назад.

— Это не быть внушающим страх, — сказал голос.

Дрожь прошла по мне, и я наконец пошевелилась, развернувшись на каблуках.

Там стоял Эйтос.

И он изменился.

Он всё еще казался вечным, но юность исчезла с его лица. Его волосы стали длиннее, а серебряные глаза потемнели. Даже голос стал другим — глубже, тяжелее.

Взгляд Эйтоса был прикован к наступающей темноте. Выражение его лица зеркально отражало выражение лица его брата: полное муки и тоски. Мое сердце гулко забилось, когда я увидела, что тени стерли деревню и медленно ползут вверх по холму; густые нити обвивают дикую сирень и тысячелистник, гася в них жизнь.

— Смерть ищет утешения так же, как и любой из нас, — продолжал Эйтос, пока слабые золотистые полосы собирались в клубящейся тьме. — Смерть жаждет близости, прикосновения, хотя бы одного мгновения, не омраченного страхом или отвержением.

Тяжело сглотнув, я обнаружила, что всё мое внимание приковано к нему.

— Вместо этого, из-за Мойр, всё, чем он когда-либо будет — это свидетель. Призрак среди живых и богов, вечно странствующий, вечно одинокий.

Его взгляд обыскивал темноту, словно он мог заставить брата снова появиться. — Возможно, — прошептал он, когда ветер сменился, став намного холоднее, чем прежде, — если бы я понял это в самом начале? Если бы я просто сказал ему, что вижу, как ему тяжело. — Он печально покачал головой. — Всего того, что произошло… и того, чему еще суждено случиться… можно было бы избежать.

Его слова висели между нами таким тяжким грузом, наполненным скорбью и сожалением нескольких жизней, что я отвела взгляд от теней.

Эйтос внезапно обернулся. Наши взгляды встретились с такой интенсивностью, что я не могла ошибиться: он смотрел на меня. Он видел меня. Кожа покрылась мелкими мурашками.

— Но знай вот что, — сказал он. — Уже слишком поздно. Никогда не забывай об этом.

Пронизанные золотом тени достигли Эйтоса прежде, чем я успела ответить. Закрыв глаза, он запрокинул голову, пока клочья тумана поднимались по его бокам. Его вздох был последним, что я услышала, прежде чем кружащееся золото накрыло меня, унося в тишину.

ПЕЩЕРЫ

Поппи

Что-то вытянуло меня из небытия, потянув за собой, пока мягкий, струящийся солнечный свет не пронзил тьму.

Я заморгала, дожидаясь, пока окружающая обстановка обретет четкость. Клочья пара исчезали между плавно качающимися лавандовыми соцветиями, свисающими с хрупких ветвей, которые укрывали потолок пещеры, куда Кастил однажды привел меня.

«Я буду ждать здесь. Всегда».

Дыхание перехватило, когда я вспомнила обещание Каса. Я резко развернулась к берегу бассейна, вспенивая воду до бушующего хаоса. С бешено колотящимся сердцем я обыскивала взглядом тени, притаившиеся у стен, заросших сиренью. Там было пусто. Я посмотрела на земляные ступени и затянутый туманом вход в пещеру. Там тоже никого не было.

Отступив, я повернулась к выступу скал, на этот раз вглядываясь в темноту, где вода становилась глубже и утекала в другие пещеры и туннели, ведущие к морю.

Я была одна, но знала, что Кас… позвал меня сюда. Это он вытянул меня из пустоты сна. Должно быть, он искал меня — странствовал по снам — потому что…

Нахмурившись, я поплыла дальше в глубь бассейна, а теплый ветерок играл прядями волос у моего лица. Сердце екнуло, когда я остановилась там, где вода плескалась на уровне талии, а белесые пенные пузырьки дразнили изгибы моей груди.

Кас искал бы меня, потому что меня не было рядом с ним. Он был в Карсодонии, а я — в Пенсдурте. Моя рука потянулась к горлу. Кожа там по-прежнему была гладкой. Воспоминание о клыках Колиса, впивающихся в плоть, снова заставило холодную дрожь пробежать по позвоночнику. Я опустила взгляд туда, где костяной кинжал вошел глубоко в мою грудь. Там появился новый шрам — бледная розовая линия между грудей длиной около полутора дюймов, прямо под сердцем.

Я коснулась шрама, чувствуя неровную кожу под кончиками пальцев. Мой взгляд переместился на талию, когда я вспомнила жгучую боль от сущности Колиса.

Я была ранена, очень тяжело, и почти лишена всей своей сущности. Я чувствовала, как смерть тянется ко мне, и Кас… он тоже должен был это почувствовать. Я знала это. И он не смог бы добраться до меня. Я сама об этом позаботилась.

Закрыв глаза, я переждала саднящее чувство в груди. Я также знала, что он, должно быть, сходит с ума от ярости и отчаяния, ведь когда я проснулась и обнаружила, что его у меня забрали, я была в панике и вне себя от гнева. Я потеряла контроль. И зная Каса так, как знала я, он должен был быть доведен до предела.

Возможно, даже перешагнул его.

В животе всё сжалось, когда я напомнила себе, что Кас был не один. С ним был Киран. Его отец и брат. И его друзья: Вонетта, Делано, Эмиль и Наилл. Они должны были удержать его в узде. Так я твердила себе, хотя крошечный голос в глубине сознания шептал, что никто из них не сможет остановить Каса. Может быть раньше, но не теперь — после моего Вознесения и полного эффекта Присоединения. Теперь даже Киран не смог бы его остановить.

Тревога начала разрастаться, но я подавила её. Сейчас я ничего не могла с этим поделать. Я была… погружена в сон, возможно, даже в стазис. Вдыхая влажный воздух, я звала его, обращалась к нему. Я здесь. Я жду тебя. Я здесь. Я здесь. Я—

Воздух в пещере внезапно изменился, застыв.

Я резко открыла глаза и запрокинула голову. Сирень перестала качаться, волоски на моем затылке встали дыбом. По коже побежали мурашки, когда осознание отозвалось пульсацией глубоко в центре груди. Я судорожно вдохнула, уловив запах сосны, терпких специй и чего-то нового. Чего-то, что я не могла определить. Но это было неважно.

Я крутанулась на месте, подняв тучу брызг и пены, обыскивая взглядом берег. Мой рот приоткрылся, но его имя замерло на губах.