Чтение онлайн

— Благодарю. — Миллисент вскочила на ноги с испачканной кровью улыбкой. Она повернулась ко мне. — Ты хоть знаешь, сколько времени у меня ушло, чтобы найти эту его занудную задницу?

Я не знал.

И мне было плевать.

— Недели. На это ушли недели, — продолжала она, пока Малик поднимался позади неё, потирая руку. — И знаешь, где я нашла эту хитрую задницу?

Я нахмурился. — Тебе нужно вытереть лицо.

Она проигнорировала это. — Знаешь, куда мне пришлось тащиться? Он был в пещере, полной гребаных пауков в гребаном Кровавом Лесу. — Она вздрогнула, отчего серебряные цепи на её талии звякнули. — И знаешь, каково это — путешествовать с ним? — Она ткнула большим пальцем через плечо. — С Калли?

— Подозреваю, это лишь немногим более раздражающе, чем то, что происходит здесь и сейчас, — ответил я.

Киран сжал губы, а голова Малика повернулась в мою сторону.

— О, ты даже не представляешь, — бросила Миллисент, вставая перед Каллумом. — Он болтун. К сожалению, он не любит говорить о чем-то полезном. Так что я буду чертовски зла, если ты убьешь его прежде, чем мы вытянем из него что-то стоящее.

— А я буду чертовски зол, если вы все сейчас же не уберетесь с моей дороги, — предупредил я, чувствуя, как челюсть сводит от напряжения, когда Малик решил присоединиться к этой компании идиотов.

— Этого не будет.

Мой взгляд вернулся к Кирану. — Тебе нужно уйти. — Сущность пульсировала, и я позволил ей выйти наружу. Тени выплеснулись из меня, кожа начала истончаться, чернильная тьма лужей растекалась по полу у моих ног. Дрожь пробежала по позвоночнику, но я сдержал крылья. — Сейчас же.

Никто не шелохнулся.

Никто не произнес ни слова.

Пока не заговорила Миллисент. — Не знаю почему, — сказала она, задерживая взгляд на моей левой щеке, где, я знал, была видна кость. — Но ты типа реально горячий — она помахала рукой в мою сторону — вот в таком виде.

Малик напрягся. — Ради всего святого, Милли.

Она пожала плечом. — Просто честно говорю.

— Ты уже встречалась с Серафеной? — спросил Аттес.

Случилось нечто невероятное: Миллисент замолчала, её лицо побледнело. Она покачала головой.

— Она будет от тебя в полном восторге, — сказал он.

Я не понял, был ли это сарказм, но, зная моё везение, она, вероятно, действительно оценит… уникальную личность своей внучки.

— Я не буду спрашивать снова, — сказал я Кирану, и каждое слово было пропитано инеем.

Взгляд Аттеса метнулся ко мне, становясь острее. Я почувствовал, как в нем поднимается сущность.

— Хорошо. — Киран вскинул подбородок. — Потому что мне не хочется повторяться.

Гнев вспыхнул, зажигая холодный огонь в моих венах и ослабляя путы на позыве, который я до этого держал на привязи. Туман сгустился и поднялся. Я опустил голову. Из бурлящего тумана начали обретать форму очертания. Маленькие тела, гладкие и пернатые. Вылетели вороны, взмах их крыльев был бесшумным. Они закружили в вышине, когда во мне запульсировала более темная, сильная сущность. Тонкие нити багрянца появились в тумане, а воздух стал затхлым.

Я понял тот момент, когда они это увидели. Этот позыв. Хаотичное обещание насилия. Черты лица Аттеса ожесточились. Глаза Джаспера расширились, а затем сузились. Его кожа истончилась, начала проступать тень шерсти. Малик заслонил собой Миллисент, сжав кулаки, а Киран…

Золотая сущность завихрилась в его глазах и скользнула по коже рук. Слабый туман размыл очертания его пальцев, когда я сделал шаг к нему. Он не сдвинулся с места; наши взгляды скрестились.

«Не надо», — молил я про себя. — «Не заставляй меня делать это».

Киран не моргнул. Пряди серебристого тумана с золотистым отливом вились вдоль его рук, и—

И тут он глубоко вдохнул.

Туман на кончиках его пальцев испарился. Золотые нити исчезли из его глаз и ушли с его кожи. Его плечи расслабились. Промелькнуло облегчение, настолько быстрое, что я почти не заметил его, но почувствовал на вкус. Оно было освежающим, как глоток прохладной воды в жаркий день. А затем я перестал что-либо чувствовать, когда выражение его лица стало спокойным. Он смотрел на меня так, будто…

Киран смотрел на меня так, будто ему скучно.

— Отец? Аттес? Почему бы вам не помочь им? — Киран кивнул в сторону моего брата и Миллисент. — Проследите, чтобы нашего гостя поместили в надежное и безопасное место.

Никто не шелохнулся. — Ты уверен? — спросил его отец.

— Абсолютно. — Он не сводил с меня глаз. — Идите.

Остальные, возможно, ушли все вместе или по одному, пока тот темный позыв превращался в тихий гул где-то на задворках моего сознания. Я знал лишь то, что смотрел в ту точку, где лежал мешок. Они ушли вместе с Каллумом, и я… я мог бы их остановить. Мог бы сделать это, не пошевелив и пальцем. Но не стал.

— Я ошибался.

Мой взгляд вернулся к Кирану, когда маслянистая, бурлящая масса энергии отступила. Туман замедлился и поредел, прежде чем исчезнуть.

Он выдохнул, на мгновение закрыв глаза. Когда они открылись, в них появился блеск, сделавший синеву еще ярче. Мою грудь сдавило, а в животе завязался узел. — Я вижу.

Я моргнул. — Видишь что? — спросил я, мой голос стал тише и уже не таким холодным.

— Тебя, — ответил он сдавленным голосом. — Я вижу тебя.

БОГ КОСТИ И ПЕПЛА

Кастил

Сущность запульсировала, пробудив меня прежде, чем я успел погрузиться в сон достаточно глубоко, чтобы найти её.

Я больше не был один.

В Большой зал Уэйфэйра вошел бог. Только двое богов могли осмелиться на такое, но это был ни один из них.

Я остался лежать в прежней позе, перекинув ногу через подлокотник трона — того самого, который вот-вот должен был пополниться новым трофеем.

Мои чувства обострились, когда я открыл их, улавливая быстрый, колотящийся ритм сердца. Я почувствовал терпкий вкус тревоги, сдобренный горечью страха.

Кем бы ни был этот бог, ему хватило ума бояться, но не хватило сообразительности держаться подальше от моих владений. Впрочем, он не первый. Казалось, у истинного Первородного Смерти было полно глупцов, готовых умереть за него. Который это по счету? Шестой или седьмой. Либо посланный Колисом, либо пришедший сам в надежде доказать свою верность, устранив меня. И все они были старыми и могущественными, способными шагнуть через тень прямо в Уэйфэйр.

Никто из них не ушел.

Бог подкрадывался ближе, осторожно обходя переплетения лоз, устилающих пол и взбирающихся на помост.