Чтение онлайн

Она, тут же дотянувшись до дверной щеколды, затворила входную дверь.

Испуг, возникший внезапно, не спешил уходить прочь. К тому же лампа в ночнике отчего-то панически заморгала, словно в такт её участившемуся пульсу.

«Впрочем, наверняка это просто плохой контакт, – думалось Сэл. – Но о чём говорила Клер Фостер?» – насторожилась она, всматриваясь в стрелки часов, висящих на стене. Циферблат показывал час ночи, но по ощущениям Сэл было уже не меньше трёх.

Так как поднять Клер с пола, увы, не получилось, она накрыла её толстым покрывалом, прямо поверх полосатой пижамы, в которой та была, заботливо подоткнув под бока мохнатые края.

– Так обычно в детстве делала мама, – вспомнила она.

Размеренное дыхание толстушки говорило о том, что она жива, просто, видимо, сильно утомилась за всё это время. Растёкшаяся по щекам тушь с глаз делала её вид уж слишком комичным, и если бы на ней был розовый жакет, то это бы точно рассмешило Сэл.

Она, дойдя до кухни, налила в гранёный стакан холодной воды и выпила его почти залпом.

Прохлада на губах взбодрила, и сонливость отступила прочь, как мышонок, выскочивший из хлебницы, завидев её.

– Прекрасно, – выдохнула Сэл. – Только тебя мне не хватало, – омрачилась.

А мышонок, задиристо пропищав, нырнул за кухонный шкаф.

– Ну хоть ты можешь есть, маленький воришка, – подметила она. – Вот поставлю мышеловку, и поймаешься, – погрозила ему.

Хлеб, которым полакомился мышонок, конечно же, был погрызен и испорчен. Наверняка этот маленький грызун выбирал, где помягче, надкусывая со всех сторон. В такой ситуации оставалось только одно: выкинуть хлеб в мусорное ведро. Что она и сделала.

Но в тот момент, когда её руки потянулись под умывальник, в груди что-то ёкнуло. Увидев мусорный пакет на ведре, она вспомнила о том, другом чёрном пакете с неизвестной вещью внутри.

То, что скрыл от неё отец, наверняка лежало в родительской комнате.

– Возможно, оно до сих пор там лежит, – подумала Сэл.

И, повинуясь глупому любопытству, устремилась туда.

В дверях комнаты она вспомнила свою мать, что второпях упаковывала чемоданы, вспомнила беззаботных детей у своих ног и скрип половиц, словно ноющих на беду.

Она уже скучала по семье, хотя прошло ещё так мало времени.

– Надеюсь, ты приедешь за мной, – безнадёжно обронила вслух и, припав к родительской кровати, нырнула под неё.

Наверняка пакет с таинственной вещью лежал в отцовском тайнике. И она прекрасно знала, где он находится, но боялась поднять нужную половицу.

Отец всегда запрещал им совать туда нос, и они слушались его.

«Наверное, всё это больше не имеет никакого значения», – думала Сэл.

Теперь уже и она не верит в его возвращение.

Дрожь внезапно пробежала по её рукам и в тот же момент угасла в районе живота.

Заветная половица томилась под кроватью тайной и была аккуратно скрыта плетёным ковриком от посторонних глаз. Она собрала запылившийся коврик в кучу, немного протестуя против своей вольности. И там без труда обнаружила отцовский тайник, который, по-видимому, был уже проверен поспешно уезжавшей матерью.

Половица, тихонечко поддетая ноготком, поддалась её усилиям и была изъята, словно пазл из головоломки.

Углубление в открывшейся продолговатой дыре хранило в себе немного денег, пару сигар, завёрнутых в ткань, и тот самый чёрный пакет.

«Мать не трогала тайник» – подумала Сэл, продолжив доставать из тайника вещи.

Сначала, вынув чёрный пакет, она побоялась его открывать, но потом всё же решилась. Слегка загнутый край полиэтилена оголил что-то золотистое и необычное, отчего её дыхание слегка замедлилось.

Рука, коснувшаяся краешка незнакомой вещи, почувствовала на пальцах еле ощутимое тепло, а затем, ухватившись за этот золочёный предмет, медленно извлекла его.

Теперь уже девичьи глаза видели перед собой небольшую золотистую корону, обрамлённую и украшенную полупрозрачными кристаллами.

– Ух ты, – обронила Сэл, пристально всматриваясь в извлечённую из пакета вещь. – Похожа на золотую, но вряд ли представляет ценность.

Рядом с короной находилась небольшая записка, написанная её отцом, возможно, последняя в его жизни: «Моей дорогой Сэл», – прочитала она и, вздрогнув, разразилась рыданием.

Больше в записке ничего не было, но эти слова и без того ранили её сердце.

Она вытирала пижамой крупные слёзы и не могла остановиться. Отец, что был чуть ли не самым главным человеком в её жизни, больше не придёт к ней никогда. Уже не обнимет, не поцелует в лоб и не скажет, как он её любит. И всё, что сейчас она могла, – это плыть по холодному течению, называемому жизнью.

«Наверняка он хотел подарить её мне, – подумала Сэл, – словно своей маленькой принцессе, именно так он меня называл в детстве. Он слишком запоздал», – всхлипнула она и, откинув корону в дальний угол, разразилась ругательствами. – Чёрт подери! Как ты мог уйти! Мерзавец! Забери свою корону! Слабак! Я не надену её! Никогда!

Но как бы она ни ругалась, как бы ни злилась на отца, оставившего её одну, она больше всего на свете хотела бы вернуть его и не отпускать в море уже никогда.

– И откуда ты взялась, корона для принцессы? – вопрос без ответа был непостижим, но обёрнут полотном злобы и обиды.

Она на коленях доползла до угла комнаты и снова взяла корону в руки.

– То, что осталось от него, – проскулила, трясясь и прижимая находку к дрожащей груди.

Эта вещь не была красивой, но всё же казалась самой дорогой для неё. Пальцы касались оправы, и она чувствовала непонятный жар, исходящий словно из металла, немного пугаясь этого.

Через секунду корона начала пульсировать так, что Сэл выронила её из рук.

– Да что это? – сорвалось с искривлённых губ. – Она содрогнулась? Нет, нет, не может быть. Просто, видимо, мне нездоровится.

Закрыв ладонями уши, девушка попыталась прийти в себя.

– Слишком много вопросов и рыданий, – мысленно произносила она. – Мне уже мерещится что ни попадя.

Внезапно с окраины Рейне, оттуда, где находился дом Клер Фостер, раздался страшный крик. Этот крик, не принадлежащий человеку, был явно полон злобы и ненависти, но для Сэл едва слышен.