Чтение онлайн

– Я не такой человек, – запротестовал Франк, покусывая костяшки своих пальцев. Но раскрыть тайну капитану он так и не смог.

Вскоре крикливые чайки дали о себе знать. Это означало только одно: где-то близко земля.

Из-за горизонта, ореолом на небесах, пробивался рассвет. Он словно озорное, лучистое дитя прогонял спокойную ночь, и это было, как всегда, волнующе.

В голове Франка, будто само по себе, тоже прояснилось. Он переметнул свои тяжёлые мысли из уныния в ожидание, и то, что больше всего он ожидал, давало ему сил. Родимые места, как и лица членов семьи, были в этих ожиданиях на первом месте.

А как Донни всегда радуется его возвращению, размахивая пушистым хвостом, словно ты её воздух. Оно и понятно, ведь её, размером с шерстяной клубок ниток, он когда-то принёс домой, выходил и по-отцовски приручил. Теперь Донни – член семьи, не меньше. И вот в голове она тоскливо завывает так протяжно, как поёт северный ветер, и к этим звукам, наполненным тоской, прибавляются мелодии скандинавских племён. Он словно один из многочисленных викингов, возвращающихся домой из похода с ценной добычей и с жутким нетерпением увидеть близких.

Те, кто покоился сном в каютах «Эбигейл», проснулись. Земля показалась на горизонте. Прекрасные Лофотенские острова, омываемые фьордами, осветились солнечным сиянием.

Коул Стивенсон, чуточку пьяный, но умело скрывающий это, как истинный капитан, вёл судно заданным курсом.

Любознательные чайки то и дело подлетали к накрытой брезентом добыче, но, завидев рядом Франка, вновь срывались в необъятные просторы.

– Кыш, оголтелые! – кричал он им, рассекая руками лучистый воздух. И так вплоть до желанной пристани.

Остановка в Рейне предполагала высадку большей части команды на островах, но в этот раз борт покинул только Франк. Остальные ребята из Рейне отправились с капитаном в Будё. Им не терпелось показать выловленное чудовище людям и получить за это причитающееся вознаграждение. Франк же всегда доверял собственные деньги своему лучшему другу Малькольму, тот привозил их в Рейне лично. Зачастую они устраивали на тихом берегу фьорда пикник, где вспоминали свою молодость и в разговорах о многом попивали тёмный эль.

В этот раз на пристани Рейне Клер лишь успела единожды поцеловать Барни в губы, прежде чем он скрылся на «Эбигейл» за горизонтом. Но вместе с поцелуем краснощёкая пампушка успела сунуть ему в руку небольшую записку в лиловом конверте:

Барни, стоя у кормы, зачитывался этой милой запиской. Он предполагал, что за отличная новость его ожидает. Они давно с Клер планировали завести ребёнка, и, возможно, им это удалось. В его мыслях она, как всегда, облачённая в розовый жакет, держала на руках младенца, который смешно дёргал ножками.

«О, Клер, – думал он. – Ты мой свет».

На палубе «Эбигейл» раззадоренные ребята устроили шуточные танцы. Гарри своим басистым голосом напевал какую-то рыбацкую песню, что часто звучала в местных кабаках Будё, а остальные, разделившись на пары, отстукивали, как могли, чечётку. Малькольм, наблюдая за ними из рубки, смеялся над их задором и протирал заспанные глаза.

Тем временем Франк Дженсен был уже на пороге своего дома. Обласканный приветствием Донни, он улыбался во весь рот.

Первой ему на глаза показалась Сэл, в проходе, у двери, с пучком собранных трав и книгой в руках о Средневековье.

Она, убрав волнистую чёлку со лба, подняла глаза и воскликнула:

– Па! – кинувшись на его вытянутую загорелую шею.

Он обнял её так, словно не видел уже много лет, и с лёгким восторгом от их встречи обронил:

– Я тоже скучал, милая. Но где твоя мать?

– У тебя за спиной, – обмолвилась Мари, закрывая калитку огороженного палисадника. Она трясла в руках пучок моркови, что вырвала из грядки на суп, так, чтобы земля окончательно отвалилась, и выглядела покорительницей этих мест.

Младшенькие, услышав отцовский голос, шумными зверьками выбежали из комнаты на порог, а голосистая Донни, резвясь от радости, залаяла им в ответ.

Семья в полном составе своим воссоединением показала идиллию этих мест и удалилась с порога в дом.

Итак, в доме Дженсенов царило спокойствие, несмотря на то, что Эми с Генри были беспокойными детьми.

Небольшая прихожая, пестреющая цветастыми обоями, с напольной вешалкой для верхней одежды и ключницей прямо за ней, была уютной и милой. С добавлением незначительных элементов декора в виде пучков высушенных трав, подвешенных за ниточки прямо на коридорной стене, пространство наполнялось деревенскими запахами, что зачастую щекотали нос.

Миленький коридор тянулся до зеркала в пол, переходя в небольшую кухоньку, стены которой, нежно-бирюзового цвета, успокаивали любой раздражённый взгляд.

Там, возле окна, мостился практичный кухонный гарнитур с чудесными элементами декупажа на дверцах. А в центре, застеленный кружевной скатертью, белел круглый стол, под который были задвинуты белоснежные резные стулья с вкраплениями золотистого металла на спинках в виде незамысловатых ромашек.

Да, рука Мари чувствовалась в каждой детали этого дома.

Направо от кухни сонной теменью зиял проход в гостиную с огромным кирпичным камином и расписными вазами для живых цветов, по большей части синего вереска.

Из гостиной, сделав несколько шагов, можно было попасть в комнату родителей, ничем, увы, не примечательную, кроме разве что разноцветного ковра, лежащего на полу.

Детская Эми и Генри находилась шумной крепостью по коридору налево прямо перед кухней. Там зачастую царил оголтелый хаос, и не только из-за игрушек, разбросанных на полу. Дети любили скакать, кричать, а то и кидаться чем ни попадя. Что же касалось «бастиона» Сэл, так она называла свою комнату, то это была незначительная пристройка к дому, вход в которую алел предупредительной надписью сразу за прихожей: «Вошедший смерти покорится». Дети туда и носа не совали, а Мари всегда стучала.