Чтение онлайн

Он замолчал, переводя дух, а потом продолжал, приходя в такое бешенство, что казалось, на его губах вот-вот заклубится пена.

— Я не допущу, чтобы моя жена бросала мне вызов, потому что она приехала из страны, пытающейся подчинить себе всю Европу! Я не боюсь вашей королевы, какой бы всемогущей она себя ни воображала! И я позабочусь, чтобы ты не смела возражать мне и уж тем более ослушиваться меня! Буду пороть тебя, как следовало бы пороть всех революционеров, кем бы они ни были!.

Он поглядел на нее с высоты своего роста, и Хиону охватил страх, что он снова ее ударит.

И вдруг она заметила, что в его глазах появилось совсем другое выражение. Они сузились, а его губы полуоткрылись, но он молчал, и ей почудилось в нем что-то зловещее и жуткое, чего она раньше не замечала.

Вдруг он протянул руку, схватил шелковый воротник у ее горла и резким движением, заставшим ее врасплох, разорвал платье до самой ее груди. Она вскрикнула от ужаса.

Защищаясь, она подняла ладони, инстинктивно понимая, что ее ожидает нечто худшее, чем пощечина.

Он уже нагнулся к ней, но тут дверь открылась, и в комнату вбежал один из генерал-адъютантов.

Король, не выпуская ее воротника, оглянулся.

— Что вам нужно? — спросил он злобно.

— Произошло нечто важное, ваше величество, и ваше присутствие незамедлительно требуется в тронном зале.

Король поколебался.

— И нельзя отложить?

— Нет, ваше величество.

Пальцы короля неохотно выпустили шелк разорванного платья Хионы.

Потом точно лунатик он повернулся к двери и вышел в сопровождении генерал-адъютанта.

У Хионы потемнело в глазах, и она подумала, что лишается чувств.

Но ужас, что король может вернуться, придал ей силы, она заставила себя встать с дивана и, цепляясь за мебель, кое-как на подгибающихся ногах добралась до двери.

Прежде чем открыть ее, она глубоко вздохнула, борясь с тьмой, готовой ее поглотить.

Стремление спастись возобладало, она дернула дверь и на секунду в панике подумала, что ее заперли в кабинете, но затем дверь открылась.

Зажав разорванный воротник, она наклонила голову и побежала по коридору в надежде найти дорогу к себе, минуя мраморный зал.

Она наткнулась на боковую лестницу и поднялась на второй этаж. Там, совсем измучившись, от слабости натыкаясь на стены и мебель, она нашла знакомый коридор, в конце его была ее спальня.

Она открыла дверь, услышала, как Мизра ахнула от ужаса, и упала к ней на руки.

Видимо, она потеряла сознание, потому что, когда вновь обрела способность мыслить, Мизра уже перенесла ее на кровать и подносила к ее губам стакан с водой.

— Отпейте немножечко, ваше высочество, — умоляла камеристка. — Хоть глоточек.

Хиона послушно отпила глоток воды, закрыла глаза и провалилась в серый мир, куда еле слышно доносился голос Мизры, которая просила кого-то принести ей коньяку.

Потом она почувствовала, что с нее снимают туфли, распускают шнуровку, а потом словно через очень долгое время Мизра вновь прижала стакан к ее губам, но на этот раз в нем был коньяк.

Хиона попыталась отказаться, но Мизра настаивала, и она отпила два глоточка, почувствовала, как огненная жидкость растеклась по ее жилам, и мрак рассеялся.

Она попыталась приподняться и сесть, но Мизра сказала настойчиво:

— Нет, отдохните, ваше высочество. Вы перенесли большое потрясение.

Хиона, однако, не легла.

— Я… мне необходимо… уехать, — сказала она. — Я не могу… остаться здесь.

— Он вас не отпустит, ваше высочество.

— К-к-как я могу… остаться? — в отчаянии вскрикнула Хиона. — Он… меня… ударил! — Говоря это, она вспомнила, что он не только тряс ее, но пригрозил, что будет пороть.

Хуже того: будто в кошмаре на нее вновь надвинулось его лицо, сощурившиеся глаза, полураскрывшиеся губы, когда он рванул ее платье.

Она всхлипнула, как испуганный, беспомощный ребенок, и ухватилась за Мизру.

— Помоги мне… бежать… помоги мне, Мизра!

— Невозможно, ваше высочество, поймите же! Завтра ваша свадьба. Если вы и убежите из дворца, из страны вас не выпустят.

— Я… я не могу оставаться здесь… с ним… он… жестокий… отвратительный… он животное!

— Я знаю, ваше высочество, я знаю!

Хиона замерла.

— Знаешь? Что ты знаешь?

— Знаю, каков он, ваше высочество.

— Он… набрасывается на людей… бьет их?

— Не всех, ваше высочество, только молоденьких девушек. Их приводят к нему во дворец; это грех, хуже преступления, но что мы можем сделать?

Хиона упала на подушки, глаза у нее расширились.

Теперь она поняла, какую тайну от нее скрывали, поняла, что подразумевали два говоривших по-немецки человека, которых она случайно подслушала на корабле. Почему они говорили, что она слишком юна и неопытна, чтобы противостоять ему, и что англичанки не любят подобного.

На нее нахлынул невыразимый ужас, и она почувствовала, что предпочтет умереть, лишь бы избежать такого невыносимого унижения.

Да, ей придется умереть.

Но тут она поглядела на встревоженное лицо Мизры, испуганной ее молчанием, и вспомнила, как бархатный низкий голос произнес: «Если вам станет невыносимо, я попытаюсь вас спасти».

Внезапно она поняла, что ей следует сделать.

Ее положение было невыносимым, и только один человек во всей стране мог спасти ее.

Хиона молчала несколько минут, собираясь с мыслями, а Мизра тем временем приложила холодный компресс к багровому пятну у нее на щеке, куда пришелся удар короля.

«Если он меня не спасет, — подумала Хиона, — я должна умереть!»

Ее обожгла мысль, что времени у нее остается совсем мало, ведь свадьба завтра! Она оттолкнула руку Мизры и встала с постели.

— Вам не следует вставать, ваше высочество, — обеспокоенно сказала Мизра. — Пожалуйста, лягте и попробуйте отдохнуть.

— Мне необходимо кое-что сделать! — ответила Хиона.

Пошатываясь, она подошла к секретеру, за которым совсем недавно писала матери.