Чтение онлайн

функционировало несколько вещевых складов в Южноморске и небольшое производство

женского белья по европейским технологиям. Львиная доля товара идет из Турции и Китая –

размещаем там заказы по пошиву шмоток – дешевле и, как не удивительно, зачастую

качество выше. Были заключены долгосрочные контракты с поставщиками и

покупателями. Не поверите: начал бизнес из тени выводить. Налоговые отчисления в

бюджет в разы увеличил.

Он уделил внимание структуре своего бизнеса, описал, как строил планы на будущее:

пятьдесят пять, четверо детей, супруга, надо передать наследникам четко отлаженный

механизм, исключающий влияние человеческого фактора на его процессы. А они уж сами

разберутся – принимать активное участие в управлении или довольствоваться статусом

рантье.

Чтоб не складывать все яйца в одну корзину купил в живописном месте на побережье

небольшую гостиницу, вложил свободные средства в парочку сельхозпредприятий на

границе с Краснодарским краем – с возрастом все больше к земле тянет, будет, куда уехать

на пенсию. Стал присматриваться еще к нескольким объектам для инвестиций. Денег-то в

свое время заработал, теперь настала пора разместить их пусть в менее доходные, но более

защищенные активы.

– А затем пришли ко мне два молодых крепко сбитых бойца – точно привет из

прошлого, – только не в коже и «Адидасе», а в костюмах с иголочки и при галстуках. Под

полами пиджака – пистолеты в кобуре. Да они и не скрывали оружия, скорее даже

ненавязчиво демонстрировали, указывая на доминирующее положение в обществе. По

всему видно было, что не привычные для нас бандиты, а преступники новой формации –

оборотни. Сказали: надо платить. Я в бутылку не полез, решил поначалу справки навести.

Калач-то тертый, не первый год по земле хожу. Но платить, честно скажу, не хотел. И

денег жаль, да и время на дворе иное. Что такое «рэкет» забыли давно, думал, что канул он

в лету…

Алена молча слушала. Владимир Леонидович маленькими глотками отпил

кофе, собираясь с мыслями, чиркнул зажигалкой, но, пожевав сигарету, так и не прикурил,

продолжив:

– Ошибся. Сильно ошибся. Дешевле было согласиться на их условия. Но я-то решил,

что государство, которому я плачу налоги, должно за меня постоять… Я редко совершаю

глупые поступки. И этот был самый глупый и трагический из них.

Харитонов замолчал, меряя журналистку взглядом. Точно сомневаясь, сможет ли

помочь осуществить задуманное. Кого он видел перед собой? Привлекательную девушку,

осмелившуюся напечатать единственную критическую заметку в краевой газете, а хотел

наверняка – идейного борца с преступностью, за спиной у которого вся сила и мощь

административной машины.

– Мои ребята пробили вымогателей: оперативные сотрудники правоохранительных

органов. С выслугой и званиями. Представляете: те, кто призваны защищать интересы

рядовых граждан, на самом деле самые страшные преступники. Узнал, что многие мои

коллеги уже отстегивают определенную мзду и советуют не упираться. И тут меня прямо

зло взяло: я-то не совсем никчемный барыга, у меня и авторитет уже внушительный

наработан, и связи имеются. Думал, еще посмотрим кто кого.

Слушая его рассказ, наблюдая за мимикой и жестикуляцией, Соболева пыталась

определить истинную подоплеку событий, осознать, на сколько новый знакомый искренен

в воспроизведении своей истории.

– Переговорил со знакомым прокурором, дал указание адвокату подготовить

обращение в Управление собственной безопасности. Реакция не замедлила себя ждать: в

тот же вечер какие-то подонки подкараулили юриста возле подъезда и проломили ему

голову куском арматуры, мою машину ночью облили бензином и подожгли. Хрен с ней, с

машиной – жестянка, парня жалко – подающий большие надежды специалист, всего

двадцать восемь лет. Теперь не встает с больничной койки.

Когда читаешь о подобных событиях в Интернете или видишь на экране телевизора,

происходящее не сильно трогает – это всего лишь часть информационного поля,

обезличенная картинка. Совсем иначе воспринимается информация, когда слышишь о

происходящем из уст очевидца, точно видишь все его глазами, ощущаешь реальность

событий. Соболева ясно представила распластанное на грязном асфальте тело молодого

человека в темно-красной луже крови, полыхающий во дворе в кромешной тьме

«Мерседес», так что мурашки пробежали по коже. В голове возник вопрос: куда ты

суешься, Аленка?! Отступи, пока не поздно.

Но, как рыба, заглатившая наживку, она уже не могла остановиться.

– Может, это совпадение? – позволила Соболева несмелое предположение.

Харитонов в ответ только гневно сверкнул глазами.

– Они пришли ко мне спустя два дня после ЧП, ни словом не обмолвившись о

трагедии. Только посоветовали не совершать больше ошибок.

– А вы?

– Я отказался платить, – Владимир Леонидович покачал головой, – мы уже

перешагнули черту, из-за которой вернуться нельзя. Я в девяностые не сгибался под

давлением, а сейчас и вовсе бояться стыдно. Годы мои уже не те, чтоб бояться. Семью в

Черногорию отправил – у нас там домик есть – а сам готов был стоять до конца. Только

силы свои переоценил. Морду мне бить никто не стал. Пугать тоже. Но связи в высших

эшелонах быстро сошли на нет: все обращения были встречены отказами. Я столкнулся

лбом со всей мощью круговой поруки во властных структурах. Началось с того, что в

гостиницу зачастили комиссии с проверками: СЭС, пожарные, Департамент

потребительского рынка… Неизвестно откуда появились материалы оперативно-