Чтение онлайн

бесполезность борьбы с системой. Порочны не отдельные люди, а система. Вся власть,

весь бизнес, вся российская действительность поражена смертельной болезнью. И люди

вроде Бориса Андреевича Штурмина, по мнению Беловицкого, восставшие против

коррупции, они не герои. Они – безмозглые идиоты, которые не хотят жить по правилам

современного мира, противятся устоям современного общества. Ведь воруют все, с самой

«земли» и до самых «небожителей», кто что может, тот то и прет. Внизу: колбасу, молоток,

запчасть, моток провода, лист железа или банку краски. Наверху: составы, земли, заводы,

нефть, газ и прочее, что сулит миллиардные прибыли. Взятки берут все:

слесари/сантехники, учителя, врачи, сотрудники правоохранительных органов, судьи и

чиновники. Куда ни плюнь – попадешь либо во взяткодателя, либо во взяткополучателя.

Замкнутый круг, по которому люди бегают изо дня в день. Те, кто находит в себе силы,

уезжают за лучшей жизнью за границу, пытаясь обосноваться там. Остальные – мучаются

здесь. Придумывают для себя рассказы о патриотизме, ищут оправдания собственной

неустроенности, кто понаглее рубят бабки по-быстрому, в надежде свалить позже в

цивилизацию. И выхода нет.

От сказанного опускались руки. Штурмин говорил о том же, но в ином ключе.

Ситуация виделась ему иначе, с другой стороны. В отличие от Беловицкого он искал точку

преткновения, чтобы свалить всю нечисть и растоптать. Чтобы расчистить просторы

страны и позволить людям дышать полной грудью.

– И какая роль в этом театре абсурда отводится Давлатяну? – пора было возвращать

Беловицкого на грешную землю, к конкретным людям и вопросам.

Он неопределенно передернул плечами.

– Обслуживать небожителей. Решать вопросы «от имени и по поручению», чтобы

сильные мира сего ножки и ручки не запачкали.

– То есть он блюдет чужие интересы? – это ломало сложившуюся в ее голове картину

происходящего в крае: Алена считала Рубена Арутюновича вполне самостоятельной

фигурой.

Ироничная улыбка предварила ответ.

– Вы же ничего не понимаете в хитросплетениях взаимоотношений в Южноморске.

Куда вы суетесь, Алена? Вы сломаете себе шею раньше, чем сможете увидеть

скрывающийся за ближайшим углом хвост истины. Конечно, нет! Он – пешка, а не

гроссмейстер. И прекрасно осознает свое место на шахматной доске. Правда, думает, что

пешка проходная, защищенная могучим щитом своего покровителя, а на самом деле –

просто пешка. Фигура, которую без сожаления отдадут на съедение противнику в случае

необходимости. Но стоит отдать должное: если Давлатян – пешка, то мы с вами – даже не

фигуры. Пыль. Нас и близко к доске не подпустят!

– И кто же тот таинственный гроссмейстер? – вкрадчиво спросила Соболева, ожидая

услышать сенсационный ответ. Что-то вроде: губернатор! Или: прокурор Южноморска!

Может быть: начальник УФСБ по Южноморскому краю!

Но Беловицкий предпочел сохранить интригу, недоуменно разведя руки в стороны:

– Как знать, Алена. Как знать…

Стало ясно, что больше никаких откровений ей не услышать. И так наговорил много.

И выражение: «сказав А, говори и Б» – явно не про него. Выговорившись, Беловицкий

успокоился, к нему вернулось самообладание, так что теперь хоть клещами тяни – ни

слова не вытащишь. Он скорее даже сожалел, что сорвался, прервал хранившееся годами

молчание.

В последний раз Алена решила испытать удачу:

– А Давлатян имеет большое влияние в Южноморске?

Уничижающий взгляд говорил красноречивее слов.

– Алена, вы действительно не боитесь за свое здоровье и не дружите со здравым

смыслом? – Беловицкий, сокрушаясь, покачал головой.

– Я хочу знать правду!

– Что ж… – он подумал секунду, а затем произнес тихо, почти неслышно, – вам же

знаком Максим Юшкевич? Задайте вопрос ему, он молчать не станет.

Что ж, это была маленькая, но победа. Ниточка, за которую можно потянуть. И

почему она сама не догадалась переговорить с Максимом Харитоновичем на заданную

тему? Он ведь ни разу не отказал в помощи.

Завязав шарф потуже, закутавшись в пальто, Соболева вышла на улицу. Взглянула в

голубое небо, набрала полные легкие соленого морского воздуха и, собравшись с

мыслями, набрала уже известный номер телефона бывшего начальника южноморского

УЭБиПК.

– Максим Харитонович, здравствуйте. Я бы хотела задать вам несколько вопросов…

23

Из дневника Алены Соболевой:

«Зима пролетела, как одно мгновение. В делах и заботах даже не заметила, как

окончился февраль. Я люблю! Люблю! Люблю! И время не властно над чувствами.

Когда Борис предложил поехать в Москву, не могла ему отказать. Но речь не о

том… Сегодня день сенсационных открытий.

Никогда раньше не останавливалась в «Национале» и тем более не занималась

любовью в президентском номере, поражающем сдержанной роскошью и изысканностью

классического стиля. Никогда раньше не достигала пика оргазма, опираясь на широкий

подоконник, за которым простиралась ночная Москва, украшенная разноцветием огней,