Чтение онлайн

— Ну что, дорогая, предложил твой избранник тайное свидание? — осведомилась Екатерина Юрьевна.

— Он сказал, что не выпускать меня из Кремля — разумное решение, — с лёгким флёром возмущения в голосе поделилась наследница престола. — У меня такое ощущение, будто ему лет семьдесят, а не восемнадцать! Как можно быть настолько чёрствым?!

Государыня улыбнулась чуть шире и, взяв чашку с чаем, поднесла её к губам.

— Этим мне Корсаков и нравится, Даша, — так и не выпив, заговорила Екатерина Юрьевна. — В отличие от своих сверстников он умеет пользоваться головой. Как ты там говорила, именно такой партнёр тебе и нужен? Вот тебе, дорогая, шанс узнать его поближе. Проверите, так сказать, свои чувства на расстоянии.

Дарья Михайловна взглянула на свою матушку с удивлением, а та всё же сделала глоток и спокойно вернула чашку на место.

— К тому же давай будем честны, — продолжила речь государыня, — парень впервые столкнулся с по-настоящему тяжёлой реальностью. Лично ходил среди трупов, смотрел на лица тех, кого не смог спасти. А тут ты со своими сопливыми жалобами… Какой реакции ты ждала? Что он выбросит несколько сотен погибших из головы и с удовольствием будет предлагать тебе устроить побег из безопасного места ради свидания?

Дочь покачала головой.

— Нет, конечно, — ответила она. — Да и сближаться раньше времени нам ни к чему. Раз он не может быть при мне, так как я под замком сижу, изображать пару нам не требуется. А такими темпами уже, вероятно, и не придётся. Ты видела, что сделали Лопухины?

— Видела, — подтвердила Екатерина Юрьевна. — И как бы мне ни хотелось взять их за жабры, преступать через собственные законы я не имею ни малейшего права. Жандармерия рыщет, но до сих пор никаких следов не нашла. Хотя, честно признаться, был бы у меня подходящий исполнитель, я бы и сама организовала теракт, чтобы избавиться от Лопухиных. Но чего нет, того нет.

Последнее её императорское величество произнесла с искренней горечью. Но дочь заострять внимание на этом аспекте не стала. У них и без того не так много времени, чтобы общаться на нормальные для всех остальных семей темы, так зачем ещё и эту пару часов тратить на обсуждение Лопухиных?

— Думаешь, я ему понравилась? — сменив тему, задала вопрос Дарья Михайловна, после чего подтянула ноги на кресло и обняла их.

Екатерина Юрьевна посмотрела на дочь куда серьёзнее, чем прежде. Нет, они, конечно, и раньше обсуждали Корсакова в таком ключе, однако только сейчас её императорское величество обратила внимание, что её дочь и наследница действительно переживает.

— Почему ты сомневаешься? — вместо ответа спросила государыня. — Ты красива, молода, умна. Если отбросить твоё положение, приданое и прочие вещи, важные для нашего рода, всё равно ты останешься завидной невестой.

Говорила она всё это уверенным тоном, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Всё чаще прорывалась мысль, что Екатерина Юрьевна собственными руками превратила жизнь своего ребёнка в кошмар. Ни друзей, ни подруг, только функции, которые исполняют относительно разумные и полезные Гордеев да Агеева. А ведь столько фамилий пытались пропихнуть собственных отпрысков в компанию будущей императрицы!

Корсакова сама государыня фактически навязала дочери, и он был не в счёт. При всём уважении к Анастасии Александровне, её сын был немного не от мира сего, придворными делами не интересовался. Да и на положение при наследнице он согласился только в ответ на устройство в корпус целителей. Так ему велел долг дворянина.

— Если хочешь, я велю, и тебе передадут информацию, каких женщин он предпочитал до сих пор, — как бы невзначай предложила Екатерина Юрьевна.

— Женщин?! — распахнула глаза шире Дарья Михайловна. — Их много было?!

Государыня добродушно рассмеялась. Реакция дочери её действительно порадовала. Пожалуй, это был единственный момент за много дней, когда её императорское величество на самом деле почувствовала себя хорошо.

— Да, — подтвердила она, чуть покачивая головой. — И судя по тому, что смогли раскопать жандармы, Иван Владимирович в этом аспекте такой же профессионал, как и во всём остальном, за что он берётся. Отзывы, по крайней мере, самые положительные!

— Фу, — поморщилась наследница престола. — Как тебе не стыдно обсуждать со мной такие вещи?!

Екатерина Юрьевна со смешком пожала плечами и вновь вооружилась чашечкой чая.

— Ну, знаете ли, мадемуазель, — сделав глоток, со значением приподняла брови императрица. — Каков ваш будущий муж будет в постели — это тоже крайне важно для семейного благополучия.

— Даже обсуждать это не хочу, — отмахнулась наморщившаяся Дарья Михайловна.

Некоторое время в личных покоях наследницы престола царило молчание. Императрица, посмеиваясь про себя, продолжала пить чай, пока её дочь сидела, глядя в окно. Наконец, Дарья Михайловна посмотрела на мать и решилась негромко спросить:

— А что они говорили?

Подвал центрального управления жандармерии.

Дверь открылась бесшумно, и в камеру вошёл мужчина в униформе шефа жандармерии. Сидящий на койке с книгой в руках человек поднял взгляд на своего посетителя и, заломив уголок листа, отложил чтение.

— Ну, здравствуй, Шепелев, — проговорил вошедший. — Смотрю, ты у нас уже совсем освоился. Книжки читаешь?

Произнося эти слова, жандарм взял томик и перевернул его названием кверху.

— «Жития святых»? — хмыкнул он. — Это правильно. О душе всегда полезно подумать, дорогой мой друг. Тем более за тобой грешков накопилось немало, в любой момент государыня спросить пожелает, как ты здесь поживаешь и не пора ли освободить занятые тобой казённые помещения. Что скажешь?

В главе рода Шепелевых сейчас уже нельзя было заметить любителя пропустить вечером стаканчик-другой. Да и у дам он бы ещё не скоро интерес вызывал. Сложно привлекательным быть для женского пола, когда тебя держат на голодном пайке и периодически водят на допросы, не позволяя нормально спать.

— Скажу то же, что и прежде, ваше императорское высочество, — откинув голову на холодную стену, заговорил узник. — Я не отдам вам свои наработки. Это моё детище, и если вы продолжите пытаться меня сломать, сработает приказ, и тогда моя нейросеть переедет во Францию. Вот обидно, наверное, будет, да?

Великий князь холодно усмехнулся. Он жестом пригласил войти в камеру своего помощника, и тот поставил для Виктора Павловича стул. На подчинённом были специальные перчатки — чтобы не оставлять следов в случае, если потребуется кому-то поправить черты лица.