Чтение онлайн

— Вот этот парень и поведет «Лобу», — указал на него Яунисио.

— Этот? Да он же совсем еще юнец! — возмутился Неро­не. — И ты ему доверяешь вести корабль в такую неспокойную погоду?

— Именно потому и доверяю, — усмехнулся Яунисио. — Не каждый за это возьмется. Я и сам предпочитаю в холодное вре­мя сидеть на месте, а не носиться по волнам. Но можешь не беспокоиться: Ринальдо хоть и молод, но уже достаточно опы­тен, к тому же смел и силен. Среди моих людей он единствен­ный, кому я моху доверить корабль. Ну что? Ты не передумал пускаться в путь?

— Нет, не передумал. Я даже уплачу тебе все деньги вперед, только прикажи этому Ринальдо, чтобы останавливался в тех бухтах, которые меня заинтересуют.

Яунисио подозвал молодого человека и представил ему сво­его знакомца:

— Вот, Ринальдо, это мессер Элизео Вакка, он поплывет с вами на «Лобе».

— Воля ваша, вы хозяин корабля, — пожал плечами юно­ша. — Но знает ли этот синьор, что...

Светло-карие глаза Ринальдо вопросительно глянули на Яу­нисио, а потом на Нероне.

— Да, он знает, что мы... гм, не совсем купцы, — усмехнул­ся владелец галеры. — Но он и сам такой. Элизео в Таврике не­давно, здешние места не изучил, а потому хочет, чтобы ты по дороге показывал ему побережье и объяснял, где есть удобные укрытия. Ты все понял?

— Он поплывет с нами до Константинополя и обратно? — уточнил Ринальдо, и Нероне показалось, что во взгляде юно­ши мелькнуло недовольство.

— Это уж как ему будет угодно, — усмехнулся Яунисио. — Он заплатил мне за то, чтобы мы его взяли на борт, а дальше — не мое дело.

Оказавшись на корабле, Нероне скоро убедился, что мо­лодой капитан «Лобы» смотрит на него не только с оттен­ком недовольства, но даже с плохо скрываемым презрени­ем. Да и Нероне испытывал к Ринальдо невольную неприязнь, с самого начала посчитав его самоуверенным и надменным юнцом.

Галера была небольшой, но быстроходной и маневренной — как раз такой, чтобы догнать тяжелый купеческий корабль или уйти от погони, нарвавшись на парусники турецких пиратов. О боевом предназначении «Лобы» свидетельствовало наличие платформы для воинов, размещенной на носу корабля, и за­остренного, выступающего вперед тарана. Также на палубе были установлены большие дальнобойные арбалеты, тетива на которых натягивалась воротом.

Впрочем, Нероне изучал не столько судно, сколько его обитателей, стараясь найти себе среди них временных союз­ников. Скоро он обратил внимание на некоего Гоффо — неповоротливого увальня, чье прозвище вполне соответствова­ло его характеру [10] . На корабле он выполнял обязанности не матроса, а кока и при малейшей опасности спешил спрятать­ся в камбуз. Над ним подсмеивались, но Гоффо не обижался и, отличаясь болтливостью, был рад любому собеседнику. Не­роне быстро смекнул, что даже этому трусоватому толстяку хочется, чтобы его уважали, и принялся заговаривать с Гоф­фо, называя его бывалым моряком и самым необходимым на судне человеком. Результат не заставил себя ждать: скоро странный пассажир «Лобы» стал пользоваться особым распо­ложением кока, от которого узнал много подробностей об экипаже галеры. Больше всего Нероне интересовал капитан Ринальдо, по-прежнему вызывавший у генуэзца скрытую не­приязнь. Однажды, оставшись наедине с Гоффо, Нероне пря­мо у него спросил:

— Интересно, почему Яунисио доверил командование ко­раблем этому юнцу Ринальдо, когда есть моряки старые и опытные?

— Не все согласятся командовать кораблем, идущим по Черному морю в осеннюю непогоду, — поежился Гоффо. — Я вот сел на эту посудину только потому, что нет у меня дру­гого выхода: крупно задолжал хозяину, господину Яунисио.

А Ринальдо — он отчаянный, ничего не боится. Иногда так се­бя ведет, будто сам ищет своей погибели.

— Странный человек этот Ринальдо, — осторожно заметил Нероне. — С виду не похож на простого моряка.

— А он не простой! — охотно пояснил Гоффо. — Знаете, синьор, говорят, что Ринальдо — из семьи флорентийских нобилей [11] .

— Да? И как же он оказался здесь?

— О, неисповедимы пути Господни, — вздохнул Гоффо. — Несколько лет назад, когда он плыл из Италии в Константи­нополь, на корабль напали турецкие пираты, захватили в плен всех пассажиров, среди которых были Ринальдо и его родичи. Уж не знаю каким образом, но Ринальдо удалось бежать, и он нашел пристанище в Галате [12] . С тех пор он сделался корсаром и старается, где только может, нападать на турецких разбой­ников.

— Он не любит мусульман? Мстит им за свой плен?

— Не знаю. По-моему, в вопросах веры он довольно терпим.

— Да, я заметил, что в вашей команде не все христиане. Вот, например, этот смуглый, курчавый, горбоносый... как его...

— А, Исмаил! Да, он зих или, иначе говоря, черкес. А в при­морской Черкесии много лихих пиратов. И сколько бы консу­лы Кафы ни заключали соглашений с князьями Черкесии, гор­цы все равно их нарушают. Особенно часто перехватывают галеры кафинских купцов возле пролива, на пути в Копу и Батияр [13] . Но у нашего капитана Яунисио и его друзей есть твердый договор с зихскими пиратами: они ловят свою добычу к восто­ку от Кафы и Амастриды, а мы — к западу. Что же до Исмаила, так он еще мальчиком попал в Кафу, знает здешние обычаи и всегда помогает в переговорах генуэзцев с черкесами.

— Еще я туг приметил двух парней явно не латинской ве­ры — не то греков, не то албанцев.

— А, это Мирча и Стефан, они валашского рода. Их имение возле Монкастро. С ними нам полезно дружить, они знают все морское побережье от Дуная до Днепра.

— А кто из моряков у Ринальдо первый помощник?

— Карло.

— Карло? Это такой невысокий бойкий крепыш?

— Да. Говорят, они вместе бежали из плена.

— Понятно. А скажи, Гоффо, почему Яунисио так доверя­ет этому юнцу Ринальдо? Может, он ему чем-то обязан?

— Да, синьор, обязан. И не чем-нибудь, а жизнью. Однаж­ды Ринальдо спас его во время морского боя с турками.

Больше Нероне не расспрашивал Гоффо об экипаже «Лобы». Теперь генуэзца интересовали прибрежные бухты, мимо которых проплывала галера. В одной из таких бухт к востоку от большого мыса, ограждавшего путь к Солдайе, корабль сделал остановку. Береговая линия здесь была причудливой: крутые обрывы чере­довались с пологими участками и каменными гривами, спускав­шимися к морю, словно хвосты гигантских ящеров. Выше под­нималась горная гряда, частично покрытая лесом. Место вокруг было совершенно безлюдное, но моряки его хорошо знали: здесь, укрытый среди прибрежных гор и остатков древней сте­ны, сложенной, вероятно, еще таврами или эллинами, находил­ся дом из дикого камня, служивший пристанищем для морских искателей удачи. В доме можно было развести очаг и даже най­ти запас сухарей, оставленный моряками для тех, кто потерпит бедствие близ этих берегов. Источником пресной воды являлся родник на горном склоне.

В доме не было постоянных обитателей, а ближайшее к не­му селение находилось довольно далеко, и вряд ли кто-то из поселян рискнул бы заглянуть сюда, в пиратское гнездо. К то­му же, как объяснил генуэзцу Гоффо, дом был известен лишь тем таврийским морякам, которые входили в компанию по­священных — то есть «честных» корсаров, и это место они на­зывали Рифуджио [14] . Здесь была их перевалочная база, здесь они также могли укрыться от бурь и преследователей. Никто не имел права грабить, разрушать или выдавать властям сие укромное строение.