Чтение онлайн

Изменившийся, сдавленный голос Огюсты напугал Симона. Он понимал, как ей тяжело переживать снова все, что она старалась забыть в течение месяца. А Огюста все говорила. Перед ее глазами словно мелькали кадры фильма.

— Я позвонила. Она сама открыла мне дверь, но мне сначала и в голову не пришло, что передо мной мадемуазель Сарразен. Женщина в таком возрасте! О да, очень красивая, очень элегантная. С голубыми, холодными как лед глазами. «Могу ли я видеть мадемуазель Сарразен?» — спросила я. Женщина ответила, что мадемуазель Сарразен — это она. Я не могла в это поверить. Глаза ее смотрели холодно, подозрительно, враждебно. «Что вас, собственно, удивляет?» — спросила она. «Вы — любовница Жан-Марка?» — начала я. «Это вы мне вчера звонили. Я узнала вас по голосу», — прервала она. Она не пригласила меня в квартиру, но я и не собиралась входить. Мне хотелось, чтобы меня слышала вся улица. Но у меня пропал голос. Да и кругом не было ни души. «Вы у меня его украли!» — сказала я наконец. «Уже этой фразы достаточно, чтобы понять, почему Жан-Марк вас бросил! Маленькая мещаночка, подруга детства! И вы полагали, что такая девушка может всерьез нравиться Жан-Марку? Из того, что он о вас рассказывал, мне все стало ясно!» — «Он подлец, а вы воровка», — ответила я на это. Я была уверена, что она даст мне пощечину. Вдруг меня осенило… «Да, вы воровка, но не потому, что соблазнили Жан-Марка, а потому, что взяли у него колечко, принадлежащее мне». — «Колечко? — переспросила она. — Ах, да, вы ведь дочь ювелира». — «Не в этом дело. Я говорю о кольце, которое его мать прислала для меня», — ответила я. «„Кошачий глаз“?» — догадалась она. Так я узнала, что это был «кошачий глаз». На руке у нее было только одно кольцо, с огромным бриллиантом. Она сорвала его с пальца и, если бы я не отшатнулась, сунула бы мне его в руку. «Возьмите себе это кольцо, оно чего-нибудь да стоит, а я буду носить только то!» — сказала она. У меня снова пропал голос. Она протянула руку, чтобы захлопнуть перед моим носом двери. Левую руку, ту самую, которая… «Уходите отсюда! — крикнула она. — А если с Жан-Марком что-нибудь случится, я буду знать, чьи это проделки». Итак…

Неожиданно Огюста начала сползать с дивана. Симон поддержал ее. Огюста его оттолкнула.

— Оставьте меня в покое, мне больше нечего сказать.

Симон принял безразличный вид, достал из портфеля повестку и положил на стол.

— В это время Жан-Марк Берже будет уже в Париже, — сказал Симон и вышел.

Комиссар Тевене горячо пожал Бело руку. Они только что славно отобедали в ресторанчике на берегу Соны.

— Жаль, что я не могу оставаться с вами до самого отправления поезда. У меня к вам просьба: хоть дело у нас и забирают, проинформируйте меня, пожалуйста, о ходе расследования. Если окажется, что американец — не выдумка, я подаю в отставку. Я слышал, что кольцо и чемодан находятся под вашей личной опекой? — добавил он.

— Это мои лионские трофеи, — ответил Бело, — как и документация из вашей лаборатории. Надо сказать, все сделано с блеском. Впрочем, вы по-другому и не работаете.

— Не говорите так, а то нам станут завидовать. — Комиссар улыбнулся. — Фотографии руки действительно удались.

Во второй половине дня Жонне позволили увидеться с сыном. Бело не протестовал и против прихода Эмилии, но Жонне решил, что ей это будет слишком тяжело. Он принес с собой небольшой чемоданчик с одеждой. Бело предложил ему поговорить с сыном наедине, но Жонне переполошился.

— Нет, вы не должны оставлять моего сына, господин комиссар! Я побеседую с ним при вас.

Наставления Жонне были торжественны и нелепы. Жан-Марк слушал их вполуха, краем глаза следя за Бело, листавшим газету.

Бабушка тоже хотела прийти, но Бело сказал, что инструкция допускает в таких случаях свидания только с ближайшими родственниками по прямой линии.

— Очень правильно! — заметил Жонне. — Отец и мать — это только два человека, а дедушек и бабушек уже четверо. А если допускать еще других родных…

Лицо Жан-Марка было землистого цвета, словно он провел ночь в подвале. Свежевыбритый, в костюме и при галстуке, он вполне мог ехать первым классом, если бы французские власти давали такие привилегии «главным свидетелям».

Выходя из здания полиции, Делорм шепнул Бело на ухо:

— Надеть ему наручники?

— Нет причины, — так же тихо ответил Бело.

В их распоряжении оказалось не три, а восемь мест. Целое купе! Делорм раздвинул занавески на окне, выходящем в коридор, а окно на улицу задернул.

— Не хочу, чтобы его заметили на станции, — сказал он.

— Ты в первый раз в роли ангела-хранителя?

— Да, господин комиссар.

— Поздравляю.

Делорм, обеспокоенный, пристально взглянул на Бело. Ни на вокзале, ни в вагоне на них не обратили внимания. Может, он перестарался с предосторожностями?

— Можете прилечь, — обратился Бело к Жан-Марку. — Поезд отбывает в одиннадцать, а на месте мы будем в шесть утра. Вам надо выспаться.

— Спасибо, мне что-то не хочется спать, — ответил Жан-Марк.

Сначала решетки, теперь это задернутое окно. Ему стало страшно.

— Если вы вспомните что-нибудь, связанное с делом, сразу скажите, — прибавил Бело. — Не может быть, чтобы мы с инспектором уснули одновременно. Кто-нибудь из нас запишет ваши показания.

Жан-Марк сразу воспользовался советом.

— Скажите, а вы можете допросить носильщика с Лионского вокзала? Он видел, как заменили чемоданы и как умчалась эта чертова машина.

— Утром его не будет. Он завтра работает во вторую смену, — сказал Бело. — Но вы не беспокойтесь. Мы очень рассчитываем на этого свидетеля.

— Спасибо.

Проснувшись этим утром, Жан-Марк вспомнил о ночной встрече с незнакомцем, к которому Сенвиль обращался с таким уважением, и спросил надзирателя, кто это был. «Тебе везет — не каждому наносят визиты такие важные птицы! — с гордостью ответил надзиратель. — Комиссар Бело специально из-за тебя приехал из Парижа!» Жан-Марк вспомнил радостный голос Тевене: «Это дело будет вести Бело?» И вот его судьба — в руках Бело. Если Бело поверит ему, поверят все остальные. Ох, если бы до этого дожить!

Поездка обошлась без приключений. Ни Делорм, ни «главный свидетель» не сомкнули глаз. Зато Бело спал сном праведника. Проснувшись, он смущенно сказал: «Это, должно быть, погода меняется».

По прибытии на набережную Кэ-дез-Орфевр Бело оставил Жан-Марка на попечении Делорма, а сам, сдав чемодан и рапорты в отдел криминалистики, пошел к Пикару.

— Господин Пикар в бешенстве… — начал Трюфло.

— Это не новость, — прервал его Бело.

— В бешенстве оттого, что не может вас сразу принять, — с легкой укоризной закончил Трюфло.

Оказалось, Пикар всю ночь сидел над составлением списка совершенных, но нераскрытых преступлений в парижском округе, и отправился с этим списком к префекту.

— Ну и отлично, — сказал Бело. — Приготовьте, пожалуйста, для молодого Берже относительно чистое временное помещение. Я пойду объясню ему, почему его сейчас не могут принять, а потом увижусь с Симоном.

Симон, Блондель и Гайярде уже давно ждали его.

— Прежде всего, как прошла встреча с Огюстой? — спросил Бело.

Симон подал ему рапорт. Прочитав его, Бело спросил: