Чтение онлайн

— Да, это страшно, — прошептал Жан-Марк.

Тевене снова занял место за широким столом и знаком пригласил Сенвиля сесть. Потом он посмотрел на Жан-Марка.

— Оставим пока эту удивительную историю с заменой чемоданов. Начнем с самого главного. Вы уверены, что опознали руку своей невесты, мадемуазель Югетты Сарразен и кольцо, которое вы ей подарили?

— Да.

— Мы звонили в ее квартиру, никто не ответил. Объясните мне, пожалуйста, такую вещь: то, что не подошла к телефону мадемуазель Сарразен, понятно. Она мертва. Но почему не взял трубку никто из ее семьи? Почему никто вчера не известил полицию об убийстве? Вероятно, с момента преступления до того, как американец подбросил вам этот чемодан, прошло много времени?

— Мадемуазель Сарразен живет… жила одна. Со служанкой. Но у той по воскресеньям всегда был выходной.

— Одна? Такая молодая девушка?

— Она… она была не такая уж молодая… Ей тридцать пять лет… Около того. Тридцать пять или тридцать шесть…

Сенвиль поднял брови, не отрываясь от своих записей.

— А вам? — спросил Тевене.

— Мне?

— Да, вам. Тут написано, что вам двадцать три года. Ну ладно… Сенвиль, соедините меня с квартирой мадемуазель Сарразен. Возьмите другую трубку и записывайте.

Жан-Марк опустил плечи, он выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю. Раздался голос телефонистки:

— Майо сорок шесть-семьдесят девять на проводе!

— Это квартира мадемуазель Сарразен? — спросил Тевене.

— А кто говорит?

— Комиссар Тевене из лионской криминальной полиции.

Голос тотчас же изменил интонацию.

— О, извините, господин комиссар. С вами говорит инспектор Блондель. Сейчас дам трубку комиссару Бело.

— А это дело будет вести Бело? — обрадованно спросил Тевене.

Сенвиль казался не менее довольным.

— Добрый день, дорогой Бело, — начал Тевене. — Я так рад, что застал вас!

— Я тоже рад вас слышать, комиссар, — сказал Бело. — Жертва действительно мадемуазель Сарразен, хозяйка виллы на улице де ла Ферм, девять-бис в Нейи. Это тяжелое зрелище, не только из-за отрубленной руки…

— Она в спальне?

— Нет, лежит на тахте в гостиной. Одета в ночную рубашку и халат.

— Когда это произошло?

— По мнению доктора Бонитета, около восьми вечера. Руку отрубили позже.

— Я полагаю! Но как объяснить тот факт, что никто не поднял тревоги?

— Жертва жила одна, со служанкой, которая до нашего прихода ничего не знала. Открыла нам как ни в чем не бывало и удивилась только, когда мы представились. Сказала, что ушла в воскресенье утром и, вернувшись из кино, проскользнула в свою комнату на цыпочках, чтобы не будить хозяйку. Она как раз ожидала звонка, чтобы подать завтрак.

— Кстати о звонке, — сказал Тевене, — мы недавно звонили по этому номеру, и никто не взял трубку.

— Телефон был отключен. Меня удивляет то, что служанка не вошла ни в гостиную, ни в какую-либо другую комнату на первом этаже, хотя они соединяются друг с другом. Она должна была заметить жертву. Служанка утверждает, что ей было запрещено убирать в доме и даже поднимать шторы, пока мадемуазель не проснется.

Тевене, который, слушая, перелистывал записи Сенвиля, искоса взглянул на Жан-Марка.

— Бело, спросите, пожалуйста, эту особу, когда она в последний раз видела жениха мадемуазель Сарразен.

— Подождите минутку…

— Извините, я хотел бы… — начал удрученный Жан-Марк.

Но Тевене продолжил телефонный разговор:

— Слушаю…

— Она не знала жениха.

— Не знала жениха?

Жан-Марк возмущенно воскликнул:

— Это Жизель, горничная! Спросите ее, знала ли она Жан-Марка Берже.

Тевене передал вопрос. Через некоторое время в трубке раздался голос Бело:

— Действительно, она хорошо знает господина Берже, друга мадемуазель Сарразен.

— Друга, — повторил Тевене. Жан-Марк пожал плечами. — Дорогой Бело, я думаю, нам вскоре снова придется поговорить.

— Мне тоже так кажется, господин комиссар.

Они попрощались, и Тевене, повесив трубку, с добродушным выражением обратился к Жан-Марку:

— Вы хотели мне что-то сказать…

— Да, я хотел предупредить вас насчет Жизели. Это полная идиотка, и мадемуазель Сарразен не питала к ней никакого доверия, просто не из кого было выбирать. Почему мы должны были делиться с ней своими планами? Мадемуазель Сарразен не нуждалась в такой наперснице. У нее было множество знакомых в большом свете. Мы любили друг друга и были обручены, клянусь своей сестрой! Я приехал, чтобы известить семью о предстоящей свадьбе. Разница в возрасте не имела для меня значения. Она выглядела так молодо, была так умна, так тонко понимала искусство! Она любила живопись, а я собираюсь стать художником, специально для этого приехал в Париж! Мы познакомились на большом приеме в Академии. Танцевали… Потом начали встречаться…

— И не ждали до свадьбы… — вставил Тевене.

Жан-Марк пожал плечами, давая понять, что так оно и было. Неожиданно Тевене рассердился. Он заговорил тоном директора школы, распекающего непослушного ученика:

— Не считаете ли вы, молодой человек, что пришло время говорить серьезно. Этот искалеченный труп…

— О, нет, нет! — застонал Жан-Марк.

— Этот искалеченный труп ставит вас в серьезную, даже трагическую ситуацию. Если двадцатитрехлетний парень становится любовником тридцатипяти-тридцатишестилетней женщины, это их дело! Оба совершеннолетние, особенно она. Но что нам пользы от ваших рассказов о совместных планах на будущее, раз ваша любовница не может этого подтвердить? Какие у вас доказательства?

— На Рождество он прислал семье ее фотографию, — мягко вмешался Сенвиль. — Она у меня с собой вместе с документами, господин комиссар.

— И это вовсе не старый снимок! — выкрикнул Жан-Марк, весь дрожа. — Посмотрите на него, вы сами убедитесь, как она была красива!

Тевене взглянул на фотографию.

— Это не доказывает, что вы хотели на ней жениться.

— Клянусь, она этого хотела.

— Она хотела!

— И я! И я тоже!

— А откуда нам знать, не руководствовались ли вы корыстными соображениями? Женщина, которая старше вас больше чем на десять лет…

— Я никогда не взял у нее ни гроша! Клянусь вам! Можете собрать сведения о моей жизни в Париже. Я остановился в гостинице «Марсель», хозяева — супруги Беда.

— Можете на нас положиться, — ответил Тевене. — А зачем вы вводили в заблуждение своих близких, говоря о «молодой девушке»? Зачем вы скрывали от них ее адрес?

— Я не скрывал ее адреса, просто это вылетело у меня из головы. К тому же меня не спрашивали. А что до «молодой девушки»… Да, это была ложь! Родители думали, что я обручился со своей подругой детства…