Чтение онлайн

— Скажите, что объясните позже.

Близнецы побледнели, как Жан-Марк.

— Пресса?

Инспектор только пожал плечами и обратился к Жан-Марку:

— Говорите, пожалуйста.

Жан-Марку было не так просто рассказать историю о любезном американце. Дойдя до кульминационного момента, он снова потерял сознание. Бабушка, которой не изменило самообладание, пришла ему на помощь. Сенвиль не протестовал.

— Колечко с «кошачьим глазом» моя невестка послала сыну в декабре. Это был подарок для его подруги детства, Огюсты Шенелон, которая учится в Париже.

Инспектор вскочил.

— Вы имеете в виду дочь ювелира? Не могли вы об этом сказать раньше?

— Вы ее знаете? — спросил с опаской Жонне.

— Не говорили, потому что не о ней речь, — сухо ответила бабушка. — Мы думали, что Жан-Марк влюблен в эту девушку. Поэтому невестка и послала кольцо. Она знала, что у сына не хватит денег даже на такой скромный подарок, и вдобавок считала, что забавно будет подарить единственной дочке ювелира подобную безделушку. А ты, — обратилась она к Жан-Марку, — вместо того, чтобы подарить его Огюсте, насколько я понимаю, сделал презент мадемуазель Сарразен? Ты ведь узнал руку мадемуазель Сарразен?

— Да, я отдал его Югетте, мадемуазель Сарразен, — прошептал Жан-Марк, опустив голову. — Я перестал уже видеться с Огюстой. — Он поглядел на Сенвиля, словно стараясь убедить его в правдивости своих слов. — Мы не строили серьезных планов. Подруга детства, вы понимаете…

— Мадемуазель Шенелон знала, что кольцо предназначалось для нее? — спросил инспектор.

— О нет!

Бабушка кашлянула.

— Знала, господин инспектор. Несколько дней спустя мы получили от Огюсты рождественское поздравление. Там не было ни слова о кольце. Я сказала невестке: «Напиши ей и спроси». Она меня не послушалась, и я сделала это сама. Я поблагодарила Огюсту за поздравление, сама ее поздравила от всех нас и прибавила: «Надеюсь, тебе понравилось колечко, подаренное Жан-Марком».

Жан-Марк резко повернулся к бабушке. Инспектор, приглядываясь к нему, спросил:

— И что ответила молодая особа?

— Ничего. А когда мы две недели спустя узнали, что Жан-Марк обручился с мадемуазель Сарразен, нам стало все ясно.

— Девушки знали друг друга?

— Нет… По крайней мере я их не знакомил.

— Господин инспектор, — произнес Жонне дрожащим голосом, — не думаете же вы, что…

— Я ничего не думаю, — ответил Сенвиль. — Я только слушаю и запоминаю. Когда вы в последний раз видели мадемуазель Сарразен? — снова обратился он к Жан-Марку.

— В воскресенье… Вчера… Около четырех… И все было так хорошо… Так хорошо!..

— Где вы виделись?

— У нее.

— «У нее» — это значит у ее родителей?

Голова Жан-Марка запрокинулась. Он забился в конвульсиях.

— Надо вызвать врача! — крикнул Жонне.

— Не надо, — сказал Сенвиль, вставая. — Достаточно будет свежего воздуха.

— Надеюсь, вы не станете вынуждать этого несчастного пойти с вами? — вызывающе спросила бабушка.

— Вынуждать не буду, дорогая госпожа, только попрошу. Он — главный свидетель. Понимаю, ему хотелось бы остаться дома. Кроме всего прочего, он еще и простужен. Но я убежден, что он заинтересован в быстром выяснении дела. А может, есть уже какой-нибудь ответ из Парижа. Тело должно быть найдено. Если преступник не… — он начертил в воздухе нечто вроде креста.

— …не четвертовал тело, чтобы лучше спрятать концы? — закончила за него бабушка.

— Перестань, мама, перестань! — тихо вскрикнула Эмилия.

Жонне сел рядом с сыном и взял его за руку. Судороги прекратились. По счастью, Жан-Марк ничего не слышал.

— Вы отлично знаете, как поддержать человека, дружившего с жертвой, — сказала бабушка и, передразнивая инспектора, начертила в воздухе крест.

Сенвиль не выдержал.

— Не воображайте, пожалуйста, что, если у вас седые волосы, вам все можно! Господин Жан-Марк Берже, я вас прошу…

Вера инспектора в выносливость человеческого организма оказалась ненапрасной. Жан-Марк встал.

— Можно мне пойти с вами? — умоляющим тоном спросил отец. — Я хотел бы сопровождать сына.

— Как вам угодно. В машине есть одно место.

— Я тоже, — сказала бабушка.

— Одно место — это не два.

— Ох, золотко мое, — плакала Эмилия, обнимая Жан-Марка. — Возьми шарф и закутай как следует горло.

Перед домом стоял черный полицейский автомобиль. Его приезд, отъезд и возвращение возбудили всеобщее любопытство. Одни стояли на улице, другие смотрели из окон. Сенвиль велел Жан-Марку сесть и сам занял место рядом с ним. Жонне уселся рядом с шофером. Когда машина тронулась, на пороге магазинчика госпожи Пешон показался Леонар и помахал рукой.

— Ваш брат не спешил домой, — заметил Сенвиль.

— Стало быть, не мог соединиться с нужным человеком. Такие вещи не говорят кому попало, вы должны признать.

— Признаю, — ответил инспектор.

Машина на огромной скорости неслась в сторону Роны. Инспектор наслаждался свежей зеленью и искрящейся вдали рекой. Внимание Жонне, как и шофера, было приковано к дороге. Отупевший Жан-Марк, погрузившись в апатию, подскакивал при каждой выбоине или повороте.

— Взгляните, — сказал Жонне шоферу. — Улица Терран. Мы тут работаем уже тридцать лет. На шелкопрядильном комбинате Сен Поликарп. Мой брат и я.

Шофера это мало занимало. Приближаясь к улице Пюи-Гайо, он включил сирену. Через три минуты они были у цели, на улице Вобан, в здании криминальной полиции, где их с нетерпением ждал комиссар Тевене.

Получив рапорт из комиссариата на Круа-Русс, полиция немедленно известила набережную Кэ-дез-Орфевр, но на вопрос «Есть ли у вас тело женщины с отрубленной рукой» в Париже ответили: «Нет!» Потом Делорм принес «кровавый», как его прозвали, чемодан и отдал в лабораторию, адрес же мадемуазель Сарразен он сообщил шефу, который тут же соединился со своим парижским коллегой, комиссаром Пикаром, чтобы поделиться с ним информацией.

После напрасных попыток дозвониться на улицу де ла Ферм Пикар заявил:

— Едем туда! Как только что-нибудь узнаю, позвоню вам!

В дверь постучали.

— Войдите.

Сенвиль вошел один.

— Они здесь, шеф. Жених с отцом.

— Наши парижские коллеги, наверное, уже в ее квартире, — сказал Тевене. — Ну, а он что говорит?

— Несет чушь.

— Хорошо. Давай его сюда.

— Отца тоже?

— Нет.

Сенвиль открыл дверь. Вошел Жан-Марк. Тевене указал ему на кресло и представился:

— Комиссар Тевене, начальник криминальной полиции. Мне очень неприятно, господин Берже, что я вынужден вас побеспокоить. Понимаю, как вы переживаете.