Чтение онлайн

– Пожалуйста, больше не мучь меня своими вопросами. Просто сделай меня самой счастливой женщиной в этом мире, и забудь обо всём, что могло бы этому помешать.

Взгляд Дейрана поколебался ещё пару секунд, а после, к моему удовольствию, заметно потеплел, вновь пробуждая в своей глубине те самые потаённые всполохи, от одного лишь вида которых мне захотелось восторженно вздохнуть. Мужчина с безграничной теплотой повернул свою голову и поцеловал моё предплечье, обжигая мою кожу ласковым, и в то же время нетерпеливым дыханием, а затем наклонился к самому моему ушку, провокационно дотрагиваясь его мочки своим языком, и гортанным, словно рокот горного водопада, тоном произнёс:

– Если таково твоё желание, моё яркое солнце.

И не успела я возмутиться своему новому, непривычно ласковому, но всё ещё ненужному мне прозвищу, как пламенный шёпот мужского дыхания опалил мою шею своей настойчивостью, сменившись таким же напористым, нестерпимо горячим поцелуем Дейрана, сорвавшего с моих губ тихий, немного рваный стон.

А может… Может, ну его к демонам, это возмущение? Какая разница, Алиан, Аль или солнце… Ни одно из этих имён всё равно не было моим настоящим. Зато настоящими были стоны, которые я была не в силах сдерживать под неожиданно жгучими поцелуями Ле’Куинда, такими пылкими и страстными, будто они, обезумевшие и дикие, наконец-то вырвались на свободу после долгого времени, проведённого взаперти. И именно эти стоны, эти ласки и это неукротимое желание, нараставшее в моей утробе с каждым новым прикосновением мужских губ к моей бархатистой коже, были тем единственным в мире чувством, о котором я сейчас могла и хотела думать.

Мои пальцы сами собой нашли пуговицы мужского камзола и принялись торопливо их расстёгивать, может быть, слишком споро для девушки, которая не должна была уметь ничего подобного, но мы оба сейчас не готовы были об этом думать. Уже скоро камзол, а за ним и рубашка графа оказались сброшены на пол, демонстрируя его безупречный торс, по которому я беззастенчиво и с откровенным наслаждением тут же провела пальцами, восхищаясь крепостью тренированных мышц и рассеянно размышляя о том, что проиграть поединок такому противнику, вообще-то, было не так уж и стыдно. Ни капли не утративший яркости опал Амелии теперь тоже оказался обнажён и качался на графской шее в такт движениям своего хозяина, впрочем, пока не обращая на себя совершенно никакого внимания.

Сейчас я могла думать только о нависавшем надо мной мужчине и его изумительных ласках, изучавших моё тело с поразительным для меня терпением. Дейран даже не делал попыток стянуть с меня платье, хотя наверняка очень этого хотел, по-видимому, не желая смущать меня чрезмерной откровенностью. В любой другой ситуации я бы проявила инициативу и обнажилась перед своим партнёром самостоятельно, выскальзывая из одежды словно змея из бесполезной старой кожи и наслаждаясь тем, как наши нагие тела прижимаются друг к другу без тончайшей преграды, но сейчас графская сдержанность была мне только на руку: мне уж точно не хотелось объяснять Ле’Куинду, откуда на моём теле взялись все эти почти бесчисленные шрамы. Только не в этот самый момент нашей близости, которого мне пришлось так долго ждать и которого мне ни в коем случае не хотелось лишаться.

Язык Дейрана, до сих пор ласкавший мою шею и чувствительные ямки в основании ключиц, вдруг исчез, а затем, совсем скоро, появился у моих губ, деликатно дотрагиваясь кончика моего языка и призывая меня ответить. Я тихо простонала, позволив своему телу вспомнить, какое непостижимое блаженство язык Ле’Куинда доставил мне в прошлый раз, когда граф ещё считал меня девственницей, а затем, схватив обеими ладонями лицо мужчины, притянула его к себе, охотно разделяя пьянящий поцелуй своего непривычно пылкого партнёра. Дейран жарко выдохнул мне прямо в губы, отчего в моём разуме что-то поплыло и размылось, как раскалённый пустынный воздух, дрожащий посреди невыносимо знойного дня, и язык мужчины, словно в ответ на мои несдержанные действия, стал вести себя куда более уверенно и настойчиво, нежели прежде, сплетаясь с моим в подобии какого-то причудливого и очень неприличного танца.

К моему удовольствию, Дей хотя и обладал воистину великим терпением, но всё-таки даже он не мог сдерживать свои стремления бесконечно. Его руки постоянно зарывались в мои волосы и со временем взъерошили их так сильно, что жемчужные нити выскользнули из них и рассыпались повсюду вокруг нас, а закреплённые заколками локоны разметались по всей диванной подушке, превращая меня в более привычную и чувственную версию себя самой. Мужские ласки затрагивали уже не только мою шею и талию, пробиваясь через ткани моего одеяния подобно крохотным разрядам молний, но и почти обжигали страстью нагие бёдра, которых Ле’Куинд с необычайной нежностью касался, задрав юбку моего роскошного платья. Я не отставала от своего партнёра, требовательно царапая его спину своими коготками, постанывала и закрывала глаза от каждого его мимолётного прикосновения, и уже едва сдерживала просьбы перестать меня мучить и дать мне давно желаемое, которые невысказанной мольбой сосредоточились в пульсации моего клитора, ласки которого я так нестерпимо жаждала, но в роли Алиан никак не решалась потребовать.

Наконец, Дейран выпрямился надо мной и принялся расстёгивать ремень на своих брюках, уже вскорости избавляясь от тех вместе с нижним бельём и оказываясь между моих широко разведённых ног полностью обнажённым, чем не оставлял никаких сомнений в неминуемости дальнейшего продолжения. Его член прятался от моего взгляда за шёлком платья, и, скорее всего, Ле’Куинд специально не хотел его мне показывать, чтобы не пугать или не смущать меня откровенным и в каком-то смысле непристойным видом своего возбуждения. Однако это не мешало мне с жадностью представлять, как тот самый орган мужчины сейчас нетерпеливо подрагивал, желая оказаться внутри меня, вспоминать рисунок вен на его поверхности и испытывать почти физическую муку, вызванную какой-то отчаянно болезненной пустотой внутри моего возбуждённого лона.

Графские пальцы дотронулись внутренней стороны моего бедра, заставляя снова вздрогнуть под бархатистыми прикосновениями моего партнёра, поднялись выше и внезапно легли прямо поверх моего лона, всё ещё скрытого развратным кружевом нижнего белья, успевшего пропитаться влагой моего вожделения. Я застонала и невольно прогнулась в спине, подставляясь касанию Ле’Куинда и всем своим телом требуя продолжения его осторожной ласки. Дейран расценил моё желание по-своему, немедленно убрав руку с воплощения моей страсти, но, как оказалось, лишь для того, чтобы взяться пальцами за мои трусики поудобнее и стянуть их одним движением, обнажая всё моё изголодавшееся женское естество его слегка затуманенному взгляду.

Я даже не подумала прикрыться. Свести ноги или хотя бы изобразить смущение, как на моём месте поступила бы настоящая виконтесса. Вместо этого я смотрела прямо в глаза Ле’Куинда, как будто пьяные от его же собственного вина, наполнявшего его радужки своим благородным пурпуром, и наслаждалась тем, как откровенно мужчина смотрел на меня в ответ.

Возбуждающе. Восхищённо. Вожделенно.

Больше всего на свете я боялась сейчас, что ему придёт в голову гениальная мысль переспросить, точно ли я была не против нашей близости. Уже в… сбилась, какой по счёту, раз. Потому что тогда моё терпение лопнуло бы раз и навсегда, в точном соответствии с моим недавним обещанием Дейрану, и я осталась бы мало того, что злая на него и всё его благородное воспитание, так ещё и физически неудовлетворённая. А искать кого-то, с кем я смогла бы снять это не высвобожденное напряжение, у меня не было ни капли желания, пускай даже в этом городе я знала немало возможностей для этого.

К счастью, мужчина оказался достаточно умён, чтобы сдержать данное мне слово. Он вновь приблизился ко мне и безмолвно припал к моим губам горячим, дурманящим и не требующим никакого разрешения поцелуем, от которого у меня в голове будто бы зашумел далёкий горный водопад из нашей с Дейраном долины, а сердце стало биться в ритме моего танца с кинжалами, предназначенного ему одному среди всех посетителей его торжественного бала. И в тот же самый момент его возбуждённый член прижался к входу в моё давно уже готовое, изголодавшееся по ласке лоно, и аккуратно, словно в первый раз, начал в меня входить, заставляя восторженно простонать Ле’Куинду что-то неприличное прямо в жадно целовавшие меня, желанные губы.

Мягкий, сдержанный толчок… Ещё один… И вот мой партнёр уже оказался во мне целиком, заполнил моё лоно собой без остатка, освобождая мои губы для несдержанного, протяжного стона, который наверняка услышали зрители в соседних ложах, если только представление не увлекало сейчас их внимание намного сильнее. Дейран улыбнулся мне, одновременно тепло и обжигающе горячо, а потом провёл кончиками пальцев вдоль моего лица, о которые я инстинктивно потёрлась щекой, и произнёс:

– Я бы хотел остаться в этом моменте навечно. С тобой.