Чтение онлайн

– А зачем вам понадобилось захватывать эту самку живьём? Не проще ли было выкрасть чьё-нибудь запасное тело? Или вовсе – одолжить одно у той же Амиалис? – продолжал допытываться Шог (его начальник любил внимание).

– Её душа должна быть здесь до последнего. Так сказать, греть постельку для нашей дорогой гостьи. И потом, я хочу посмотреть, как поведёт себя госпожа Нела, оказавшись в перекроенном теле, как оно повлияет на её душу – на её образ мыслей, поведение, способности и так далее.

Шог криво усмехнулся.

– Дух, тело и душа… У нас есть две части ключа к вратам победы, – пробормотал Шилор, поглаживая короткий серый мех, – недостаёт третьей. Но она скоро будет в наших руках. И быть может, всё пройдёт настолько гладко, что первые две нам и вовсе не понадобятся. Я предвижу, что в самом недалёком будущем она будет… есть с моих рук.

Бой подходил к концу. Отряд Инона железной метлой прошёлся по коридорам древнего лабиринта, вычистив из его промозглых закоулков тучу всевозможной нежити. Нежити прыгающей, ползающей и летающей, кусающейся, жалящей и плюющейся зловонным ядом. Нежити бездушной и одушевлённой…

Предоставив своим спутникам расправляться с полуразумными порождениями магии смерти, Инон занимался теми, под чьей мёртвой плотью трепетали тусклые огни пленённых душ. В отличие от простых жрецов, на Иноне не было ни доспехов, ни символов Милосердного, защищавших своих носителей незримым щитом. Не было при нём и оружия – он сам был оружием, «мечом животворящим в деснице Веиндора». Повелительными взмахами рук Инон вырывал души из тел нежити с той же лёгкостью, с какой сноровистый крестьянин выдёргивает морковь из жирного чернозёма. Дыхание жреца было ровным, сердце билось медленно, размеренно, и в такт этому внутреннему метроному он шагал и шагал вперёд, к центру лабиринта, где полусгнившей слоновьей тушей лежал Дом Вечного Бытия. Их цель. Живое логово их сегодняшнего Врага.

То, что издалека походило на сваленные кучей остовы кораблей, увитые толстыми пожухшими розовыми лианами и укрытые драными полотнищами тёмных парусов, вблизи оказалось аморфным, лишённым кожи созданием, вроде тех кошмарно перекрученных, пронзённых собственными костями уродов, в которых превращают группы желающих сэкономить на дороге туристов неисправные порталы.

Инону уже не раз доводилось видеть подобное «торжество плоти», любовно вылепленное некромантами из трупов тысяч своих жертв, и всё же сердце его сжалось от жалости и омерзения. Как в самый первый раз, когда…

Он остановился, чтобы вознести краткую молитву Веиндору – не подобает вершить правосудие, преисполнившись ненависти. Милосердный услышал, и спокойствие вновь снизошло на его верного слугу. Подходя к неестественно маленьким воротам, похожим на стянутую горловину розового мешка, Инон даже усмехнулся, подумав: «Интересно, местные называют их просто «дверьми» или же используют какой-нибудь анатомический термин, вроде «сфинктера»?»

Внутри было влажно и жарко. Подошвы Инона с треском отклеивались от пола – липкого, в тёмных потёках, как на скотобойне. За бугристыми живыми стенами что-то ревело, булькало, урчаще гудело, стонало, бормотало – глухо и гнусаво. Время от времени доносились хлюпающие хлопки, словно шматы сырого мяса шлёпались и шлёпались на металлический лист.

Почти не встречая сопротивления, жрецы Милосердного добрались до центрального зала. Сквозь стекло его плоской крыши были видны разноцветные брюшки огромных жуков, пожиравших друг друга в мертвенном свете луны. Их бесчисленные ножки скользили по гладкой поверхности, среди осколков хрусталя, ржавых гаек, пучков сена, головок одуванчиков, обрывков афиш и обломков позолоченной мебели.

По стенам тянулись чудовищные барельефы, сплетённые из светящихся внутренностей. По ним метались кошачьи тени – угловатые, изломанные, угольно-чёрные. Их бешеный танец гипнотизировал, а вибрирующие, истеричные, голодные крики заставляли жрецов скрежетать зубами. Инон посмотрел под ноги. Теперь они шли по ковру из грязной, свалявшейся чёрной шерсти. Словно кто-то откопал труп гигантского кота и содрал с него полуистлевшую шкуру. Кое-где к ней даже пристали мелкие кладбищенские цветочки.

В центре зала, на залитом кровью чешуйчатом пеньке, похожем на обрубок драконьей шеи, сидел хозяин дома. Высокий, сутулый, он плотно закутался в традиционный для представителей его профессии грязно-коричневый кожаный балахон. Перед некромантом, закрывая своего владыку спинами, стояли три костяных голема. У ног первого, длинношеего, с плоской головой питона, лежала груда тощих кошельков с застёжками из змеиных зубов. Второй, чёрный, как головешка, походил на кота с непомерно длинными клыками. В руках он держал корзинку с тёмными, свёрнутыми в трубку вафлями. Третий скелет, тоже котоподобный, поблёскивал облупившейся позолотой. Он сидел на полу, скрестив тонкие кости лодыжек, на которых покоилась стеклянная миска, полная костяной муки.

Завидев пятёрку Инона, големы тут же пришли в движение. Чёрный выхватил вафлю и направил её на ближайшего жреца. Золотой выставил перед собой миску и исхитрился дунуть в неё, не имея лёгких. Змееголовый же скелет прыснул на «кошельки» собственным ядом, и те тут же взметнулись в воздух. Один за другим они распахнулись, демонстрируя бледно-розовый шёлк подкладки, и Инон понял – то были раздавленные, иссохшие, безглазые змеиные головы. Они набросились на двух жрецов помоложе, заставив их встать спина к спине и уйти в глухую оборону. Оставшимся двоим пришлось и того хуже: один, словно испугавшись големовой вафли, бросился бежать, вокруг же другого из костяной муки соткалась игольчатая сфера – словно стрелки инея разбежались по незримому шару, разве что иней не ложится столь правильным кружевом колючих спиралей. Сжав зубы, пленённый позолоченным големом жрец что было силы рубил сферу мечом, но клинок бессильно лязгал по кости, не оставляя на ней даже царапин.

Инон не вмешивался – благодаря его присутствию, исход битвы был предрешён изначально, и жрец хотел, чтобы этот эпизод стал уроком для его подчинённых. Он смотрел на своих младших товарищей и думал о том, что они слишком полагаются на оружие и слишком мало на силу своего духа, свои жреческие способности. Неужели никто не сообразит?.. Нет.

Результат не заставил себя ждать. Один из них пропустил атаку, и зеленоватый «кошелёк» впился ему в ладонь. Жрец пошатнулся, выронил меч и, пьяно захихикав, уселся на пол.

Дальше медлить не имело смысла.

Инон чувствовал, что под ногами его чуть заметно пульсирует живая ткань. Отодрав от ковра лоскут, он вжал ладонь в упругую желтоватую массу, сосредоточился… и вот уже плоть Дома Вечного Бытия стала его плотью. Инону ничего не стоило заставить её преобразиться, принять нужную ему форму, послужить своим интересам. Как чудовищные побеги, прорвав косматый ковёр, к потолку поднялись упругие, хлёсткие щупальца. Щёлкая, как кнуты, они один за другим переловили «кошельки», сломали хребет их хозяину, туго спеленали двух других големов, метнулись к некроманту… и замерли, потому как замер Инон.

– Именем Веиндора! Остановитесь! – раздался за его спиной чистый, высокий голос.

Инон оглянулся – на пороге стоял глашатай Л’аэнора, правителя Элидана и главы Совета «Стражей Смерти».

– Что всё это значит? – спросил Инон.

– Это значит, благородный герой, что ты ошибся сказкой, – вместо глашатая промурлыкал чёрный голем. – Ты заигрался, Инон, и забыл, кому ты служишь. Вот твой приятель и пришёл тебе это напомнить.

– Вы… околдовали его, – проговорил Инон, и волосы на его голове зашевелились: врага, способного на такое, он ещё не встречал.