Чтение онлайн

Его реплика прозвучала неожиданно громко. Стоило Ректору появиться на помосте, как все разговоры мгновенно смолкли. В гостиной Талии тоже повисла напряжённая тишина, лишь чья-то ложка позвякивала о край чашки. Тем временем два могущественных чародея деловито раскланялись с коллегами и остановились в центре возвышения.

– Полагаю, не требуется объяснять, по какому поводу я собрал вас здесь, – как всегда без предисловия начал Ректор. – Них’наз Мабраг вернулся из Канирали, успешно завершив порученное ему расследование. Я прошу вас, уважаемый коллега, изложить нам только проверенные факты. Будьте максимально точны и беспристрастны. Помните, Линдорг обладает достаточными ресурсами, чтобы защитить вас и ваших сотрудников от недовольства тех, кому собранная вами информация покажется нелицеприятной. – Ректор решительно поджал тонкие губы и, сделав широкий жест рукой, пропустил Них’наза вперёд.

Кошкодав неловко поклонился и оглянулся на Ректора с видом хелраадского ребёнка, бросающего последний умоляющий взгляд на мать с порога зубоврачебного кабинета [30] . Но владыка Линдорга, как и всякая добропорядочная хелраадская мать, остался непроницаемо спокоен.

– Как вы знаете, мне вып… выпала честь возглавить расследование Каниралийских бесп… беспорядков.

Прокашлявшись, Мабраг пошлёпал пальцами по шее, обновляя заклинание-громкоговоритель, но алаи прекрасно видели – дело тут отнюдь не в магии.

– Господин Мабраг, прежде всего, нам хотелось бы понять, как вообще стало возможным подобное расследование? – воспользовавшись паузой, спросил Голос торгового союза Анлимора. – Обнаружить следы деятельности большинства телепатов, особенно спустя столько времени, крайне сложно, а алайских телепатов – нереально в принципе!

– Было нереально, – тихо сказал Ректор. – Было. Но наука, господин Голос, не стоит на месте.

По залу пошёл шепоток сомнения, но Ректор тут же поднял руку, пресекая разговоры.

– Уже довольно долгое время Линдорг обладает инструментом, позволяющим нам с уверенностью говорить о том, подвергалась ли некая особь телепатическому воздействию и, что в случае с Канирали несравнимо важнее, к какой расе принадлежало существо, это воздействие оказавшее. Данное изобретение и было задействовано командой господина Мабрага. Продолжайте, Них’наз.

– Я не стану утомлять вас подробностями – перечень собранных улик и их анализ без каких-либо купюр представлен в нашем отчёте, с которым каждый из вас может ознакомиться у моего помощника. Скажу о главном. Все они указывают на строго определённую группу лиц, определённый народ. На тех, кого трудно было заподозрить в действиях подобного характера.

– Уж конечно, – хмыкнул Ирсон; Ирера раздражённо шикнула на него.

– Это Элаан, господа! – провозгласил Мабраг. – Не телепаты неведомой нам расы, не маги Чёрных Башен, и… и отнюдь не эалы. Я вынужден полностью исключить возможность их причастности к вышеозначенным событиям. Потому мне не остаётся ничего, кроме как принести господину Голосу Бриаэллара извинения за неосторожные высказывания и преждевременные выводы некоторых своих коллег.

К концу своего душераздирающего монолога Кошкодав совсем скис. Он походил на верного пса, которого ни с того ни с сего отколотили палкой. Голос Бриаэллара – носатый ан Меанор неопределённого возраста – выглядел не менее комично. Он точно держал во рту выводок мышат, щекотавших ему язык и нёбо, – губы и щёки его подрагивали от сдерживаемого нервного хохота, когда он величественно кивнул, принимая извинения.

Тут взгляд волшебного глаза, благодаря которому гости Талии наблюдали за ячейкой бриаэлларского посла, метнулся к более интересной цели – ложе Голоса Элаана. Но в ней, увы, уже никого не было. Хозяева соседних ячеек вскочили на ноги и с вытянувшимися от изумления лицами таращились друг на друга…

В этот момент иллюзорное изображение мигнуло и погасло, и гостиная Талии погрузилась в полумрак.

– Вот те раз, – сказала ан Камианка, но никто не ответил ей; все переваривали .

Из руки Иреры мерно падали орехи – словно бусины из разорванных в тревоге чёток. Мор гипнотизировал взглядом осадок в своей чашке. Выдра превратилась в кучку замшелых кирпичей, а Ирсон, закинув голову, любовался абажуром из мышиных скелетов.

(Каждая мышь была нагружена пучком злопамяток, из которого на бечёвке свисала медная бирка – видимо, с именем одного из недругов Талии. Скелеты выглядели очень старыми. Некоторых косточек в них недоставало, остальные пожелтели от времени и потрескались, так что их пришлось скрепить клёпками и проволочками. Зато глаза, уши и хвостики грызунов, сделанные из расписного фарфора, блестели как новые – любо-дорого посмотреть… и ещё раз посмотреть, и ещё…)

Талия взяла со стола вилку, задумчиво повертела её перед носом и вдруг резко ткнула себя в ничего не подозревающий хвост.

– Я явно не сплю! – морщась, констатировала она, и тут почтенное собрание прорвало.

– Это просто немыслимо! – вскричала Ирера.

– Ничего не понимаю! С чего бы это Линдорг взялся играть с нами в поддавки? – более спокойно вторил ей Мор. – Особенно сейчас, когда мы были практически в их руках. Элаанцы! У элаанцев нет ни одного приличного телепата. Дилетант на дилетанте.

– А что если теперь есть ? – всполошился Ирсон. – Представьте только, во сколько раз возрастёт мощь Элаана, если ко всему тому, чем они обладают, прибавится ещё и телепатия!

– Страшно подумать! – передёрнула плечами Талия.

– Тут и Линдоргу есть чего испугаться, – кивнул Мор. – Если ты прав, то мы все в настолько большой опасности, что и Кошкодаву впору с нами, котами, подружиться, и нам, котам, с хелраадскими псами. Но я не думаю, что ты прав.

Мучительно тянулись минуты. Амиалис страдала от тягостного ожидания, словно её тащили за усы, придерживая при этом за хвост. Бывшая царица Руала была одна в просторных тёмных покоях. Она стояла неподвижно, словно впала в оцепенение, зачарованная игрой огненных язычков в закопчённой чаше светильника.

На душе её скребли крысы. Она получила, что хотела… а затем потеряла так же быстро, как и обрела… И вот теперь она здесь, в месте, где всё началось. Здесь, чтобы расплатиться, вернуть долг, выполнить свою часть давнего договора. Впервые за долгие годы Амиалис было страшно.

Послышались голоса. Они доносились из прохода, чернеющего в дальнем конце стены слева от Амиалис. Она настороженно прислушивалась: от каждой самой незначительной детали, от каждой мелочи могла зависеть её судьба. Первый голос – звучный, сильный, голос существа, привыкшего повелевать и умеющего это делать, – говорил на непонятном Амиалис языке.

Его собеседник… у него был мерзкий, гнилой голос. Так мог бы говорить могильный червь, которому вдруг вздумалось изменить любимому занятию – поеданию мертвецов – и поступить на службу. Как выяснилось, он и внешне походил на червя: его кожа была нездорового бледного цвета, казалось, что её слишком много, отчего она лежала тонкими дряблыми складками. Будто он выел изнутри труп какого-то хвостатого толстяка и теперь неловко ковылял в своём чудовищном, источающем сладковатое зловоние, коконе. Бег в мешке по некрофагски.